Кон. Его бешеная страсть - Гудвин
И все на повторе, одно и то же, но с разной интонацией. Словно разжевывает, смакует, пробует.
Блять, усмехаюсь, девчонка имя мое на язык накручивает. Медовая, я тебе его озвучил не для того чтобы ты его вслух тараторила.
Смеюсь про себя, вот так выдаст, а потом скажет не было. И даже не приебешься, реально ведь не специально болтает.
Целую нежную кожу на шее, улыбаюсь как маньяк. Потому что Медовая в моих руках, по настоящему, не мерещится, не левая похожая девка из очередного клуба, а та самая, от которой крышу рвет.
И внутри ахринительно греет тот факт, что даже не в сознании имя прокручивает, думает обо мне. Потому что моя, на подсознательном уровне и она это знает, только пока не помнит, не признает до конца. Но я напомню. Тем более она сама отчаянно пыталась убедить меня в своей правоте и невиновности.
Я это оценил, усвоил.
Рука сама вдоль ее ребер скользит, буквально пересчитываю их пальцами. Впалый живот подрагивает когда касаюсь его ладонью. Веду по бедру, слегка сжимаю, Медовая немного ерзать начинает, пыхтит словно не довольна.
— Тише, тише…
Шепчу ей и себе заодно. Потому что член в штанах кровью налился, давление распирает.
Таким самообладанием я в жизни не владел. Блять, аж вспотел, клянусь!
Нужно просто дышать, Медовой такая хуйня обычно помогает при стрессе…
Реально хуйня, потому что вообще не помогает, от слова совсем!
При каждом вдохе ее запах все рецепторы сводит, жгучие сигналы в член отправляет. Что вот она, тут, бери, разверни, впейся в губы, трахни. Сука!
Но я держусь, ахринительно держусь. Стараюсь головой думать, а не тем что встало как вечный памятник, монумент напоминанием того как сильно залип на девчонку.
Фух, блять. Сглатываю, челюсть стискиваю, взгляд на Медовую бросаю. Вижу как реснички дрожат во сне, при этом лицо расслабленое, губы немного выпятила.
Красивая.
Словно почувствовала как я на нее пялюсь, ворочиться начала, я не держу, даю ей возможность лечь поудобнее. И она, блять, ложится. Так, что я теперь хуй усну.
Носом мне в бок уткнулась, руку на грудь положила, ногу на меня закинула так что при каждом выдохе член задевает. Это какая то пытка.
Я понял, месть, самая натуральная. За то что я, долбаеб, сразу на сторону медовой не встал, не рванул искать ее сломя голову, когда она в этом нуждалась. Хотя на самом деле, без пиздежа самому себе, всегда был на ее стороне, сука, подсознательно.
Даже когда факты ложились в голову тяжелыми кирпичами, я, блять, все равно ее хотел. Не убить, не придушить как положено крысе.
Хотел дышать ей, целовать, трогать, трахать. Хотел что бы и она хотела.
Эта мысль словно больной зуб мне весь год покоя не давала — она не хочет, тогда как я практически саморазрушением занимался от жгучих эмоций.
Урок выучен. Новый, непривычный, но я все понял. Больше никогда так не облажаюсь. А сейчас тренирую выдержку и силу воли. Пытаюсь уснуть пока мой личный наркотик под боком сопит.
Просыпаюсь от яркого солнца бьющего прямо в глаза через окно. Морщусь, тру лицо руками, ладони покалывает щетина. Во рту все пересохло, провожу языком по зубам. Откидываю руку на постель. А там пусто.
Блять!
Сажусь одним рывком, комнату слипшимися ото сна глазами обыскиваю. Все тело сводит, каждая мышца наливается кровью как перед дракой.
Какого хуя?!
На ноги подрываюсь, к тишине прислушиваюсь. Нихрена не слышно, словно реально Медовой нет. Но она ведь здесь?! Сука, должна быть здесь!
К ванной подхожу, даже не проверяю закрыто или нет. Сразу дергаю ручку, с нервным напряжением сжимаю руку до побеления костяшек. Дверь распахивается резко, на столько что я ей сам себе чуть по ебалу не съездил.
На фоне бешеная взвизгивает. А мне ее вопль только облегчение приносит. Пусть орет, главное рядом.
Стоит возле зеркала, глаза желтые на меня вытращила. Одной рукой полотенце на груди держит, второй о раковину упирается.
Волосы мокрые прилипли к шее, ровно в том месте где хочется губами коснуться. Стою в дверном проеме, пялюсь на нее, параллельно чувствую как внутри жар поднимается от ее вида. Сука.
— Старый, ты совсем обалдел?! Стучать не пробовал?!
Глава 26
Боже, сердце от страха в пятки упало!
Старый псих совсем с катушек съехал. Зачем же так врываться?!
Может он сегодня забыл таблеточки успокоительные принять? Точно забыл.
Дышит тяжело, словно кросс пробежал, а в глазах сталь. Холодная, непроницаемая, хищная с долей волнения.
Переминаюсь с ноги на ногу от неловкости. Кон тут же глазами по мне скользит, словно облизывает. Аж мурашки пробежали.
— Ну чего замер? Выйди! Сейчас же. — голос предательски глохнет от того что мужчина шаг в мою сторону делает.
— Бешеная, еще раз исчезнешь и тебе пиздец, усекла?
Взгляд на меня поднимает, укоризненный, словно я сбежала. А я всего навсего душ приняла. Что мне теперь везде отпрашиваться нужно? И что это вообще еще за угрозы такие с утра пораньше?
Возмущение прокатывается волной по телу. И как только я готова ответить ему что “усекла” мужчина в плотоядно-похабной улыбке растекается разглядывая меня, словно глазами под полотенце пробирается. Нагло, прямо, без угрызения совести. Как он умеет. Сволочь. Стою, немного глаза закатываю.
— Лучше скажи что случилось? Как мы тут оказались?
Ничего не помню. Как в темную яму провалилась. Была в лесу, а потом хоп и уже в кровати. Не изменились только руки мужчины на моем теле. Самое приятное пробуждение за долгое время.
Голова еще немного кружится, слабость дает о себе знать. До того как Кон варварски ворвался в ванную, разглядывала свое изможденное лицо в зеркале. Огромные синие мешки под глазами, кожа настолько белая, что кажется почти прозрачной. Вид такой словно меня убили пару дней назад, а я все еще хожу.
— Случился отруб, оказались тут быстро. Еще вопросы?
Мужчина бровь игриво поднимает, движется в мою сторону невероятно плавно, с грацией хищника. Словно не идет, а плывет.
Смотрю на приближающуюся фигуру как завороженная. И неожиданно на меня такая волна благодарности к Кону накатывает.
Даже не знаю… за все.
За то что пришел за мной, вытащил, поверил, не бросил, лечил в очередной раз.
Старый подходит почти вплотную, тянется ко мне. И прежде чем его ладони успевают лечь мне на талию, сама бросаюсь
