Кон. Его бешеная страсть - Гудвин
Мамочки. Вот компания конечно: старый, страшный и я.
— Стас попросил перехватить тебя в этой точке, я не далеко успел отъехать.
Мутант сигареты достает, старому протягивает. Кон прикуривает, затягивается и тут же свободной рукой опять вцепляется в меня. Но уже иначе, мягко скользит от локтя вниз, проходится подушечками пальцев по ладони.
И я понимаю что он хочет сделать. Так легко, просто, обыденно.
Под кожей словно угли рассыпаются, зудят. Кон проталкивает свои пальцы между моими. В голове набатом отбивает “нет!”.
Нет, нет, нет.
Мои пальчики сжимаются сами собой, не давая мужчине возможность взять меня за руку.
Как тогда, как это было раньше, так идеально. Но сейчас все по другому, я не готова. Для меня возможно это значит немного больше чем для него.
Ага, за руку взять очень интимно, а под деревом в лесу переспать вообще ни о чем. Усмехаюсь сама себе.
Да и вообще, как это будет выглядеть? Тем более на людях, даже если это один неандерталец. Неважно!
Важен сам факт. Кон конечно же улавливает мое сопротивление, бросает на меня бескомпромиссный взгляд, в котором бегущей строкой читается “не нарывайся!”.
И что я? Я ныряю в этот омут с головой.
Расслабляю кисть, и мужчина мгновенно просачивается своими пальцами сквозь мои. Властно, по собственнически, демонстративно. Ладонь большая, горячая, все такая же удивительно подходящая моей.
В голове искрит от ощущений. Его кожа немного грубая, жесткая. Медленно выдыхаю чувствуя полную безопасность, когда он вот так меня держит. Кажется что я могу ухватиться за него как за что то нерушимое, вечное, стойкое… мое.
Мутант бросает взгляд на наши переплетенные руки, усмехается, а меня краской заливает. Боже, даже перед ним стыдно, и совсем не за то что нос ему разбила.
— Тачка далеко? — Кон продолжает как ни в чем не бывало, не обращая внимания ни на меня, ни на насмешку этого его знакомого.
— Пять минут.
Йети кивает головой в сторону указывая направление и сам туда идти начинает. Кон только провожает его взглядом и я смотрю, до последнего, пока громадная фигура полностью не скрывается в гуще деревьев.
— Медовая, что это еще за выкрутасы? — Кон говорит тихо, спокойно, словно боится меня спугнуть.
— Он за мной гнался, вооруженный до зубов, а ты с ним трубку мира раскуриваешь! — всхлипываю.
— Да, и ты ему, блять, за это нос разъебала. — мужчина довольно улыбается улыбкой восторженного психопата, словно я сделала что то невероятно важное и безумное одновременно. — Если бы Влас хотел тебя грохнуть, то грохнул бы сразу.
Кон усмехается, притягивает меня к себе, приобнимает, утыкается носом в голову. Словно принюхивается ко мне, вдыхает полной грудью.
О, это прекрасная новость! Меня вроде как не убьют, физически. А вот морально имя “Влас” меня шальной пулей пронзает. Это тот самый, кому меня Кон отдать хотел, в теории? Да я бы от одного его вида умерла от страха.
Ну в общем то, может доля правды в словах Кон есть. Действительно, он ведь не стрелял в меня. Правда? Вроде бы логично.
Бог с ним с этим страшилой.
Прижимаюсь к Кону с каким то странным облегчением. Выдыхаю, сама тянусь к нему, обнимаю. Он такой жесткий, горячий. На мгновенье мужчина перестает дышать, когда я веду ладошками вдоль его спины.
Все мышцы будто из железа выкованы. Рельеф тела четко прощупывается. Руки Кона обволакивают, прижимают сильнее. Я словно в какой то капсуле, переполненной его запахом. Каждый следующий вдох глубже предыдущего потому что не могу надышаться, словно боюсь что он развеется.
Боже, голова кружится. И я уже не понимаю от чего именно. Близость старого, усталость, голод, моральное истощение, эмоциональные всплески. Все сразу бьет по голове.
Мужчина отстраняется, поднимает мою голову на себя. Встречаюсь с его улыбкой, как всегда обворожительно нахальной. Но она как то резко утекает, лицо напрягается.
— Медовая, ты как?!
Голос Кона встревоженный. А у меня в глазах двоится.
Все тело немеет, чувствую только как хватка мужчины на моей талии становится жесте. Может это потому что я уже сама и не стою?
Кажется мужчина еще что то говорит, но я не слышу ни слова, в ушах гул. Все звуки словно где то на заднем фоне. И вдруг кто то внутри меня дернул рубильник, который свет в глазах отключает. Вокруг становится темно.
Глава 24. Кон
Блять!
Девчонка прямо в руках обмякает, отрубается. Бледная, как поганка под соседним кустом. Сука!
Подхватываю ее на руки. Она словно нихера и не весит. Пока до тачки ее несу в голове прикидываю сколько примерно до ближайшей больнички.
И все далеко, катастрофически, недопустимо далеко!
Хуй знает что с ней на этот раз. Может из-за заплыва переохладилась?
Тянусь губами к ее лбу, касаюсь кожи. Не влажная, не горячая, температуры нет. Это хорошо. Но, блять, плохо, что я нихуя не понимаю что с ней!
Возле тачки торможу, Влас мне заднюю дверь открывает.
— Ну наконец то, хватило мозгов эту проблемную убрать. Только нахер ты теперь ее в салон укладываешь? Давай в багажник, а лучше тут где нибудь под деревом прикапаем. Сам выберу самое колючее для этой заразы. — веселится, блять, пока у меня внутри словно плавленное стекло растекается.
— Хуйню не неси! Лучше скажи где дока выцепить побыстрее. — Влас разочарованно вздыхает, не вставляет его, что медовую мою опять спасать надо.
— Мой поблизости. Поехали. Поставит ей прививку. — слова бросает небрежно словно фантики от кислой конфеты.
— Какую прививку? — голова соображать начинает, что она могла в лесу подцепить? Инфекция, вирус, сука, споры какие нибудь при худшем раскладе?
— От бешенства! Сам же сказал, что она этим недугом страдает.
Смешно ему блять!
Если бы Медовая не в отключке была, клянусь вьебал бы ему, чисто по дружески, от души. Но времени на это нет, потом с ним рассчитаюсь, а лучше выжду, когда и на его голову больная найдется. Вот тогда и сочтемся.
Влас видит как я напряжен и просто поддается, не выводит меня больше. На переднее прыгает, водиле адрес диктует. А я к бешенной на заднее сажусь, на себя ее затягиваю. Так что бы чувствовать, ощущать всем телом ее слабое дыхание. Сладкий запах сразу бьет в нос, так что зубы сводит. Сука.
Челюсть стискиваю, по ее волосам рукой веду. Нихуя мне не нравится, когда она
