Прекрасная новая кукла - Кер Дуки

Но сейчас меня пожирает иное желание. Увидеть, чем живёт моя Бетани. Прошлой ночью потребовалась вся моя железная воля, чтобы не выхватить её прямо с порога, не затащить в машину и не умчаться в ночь. Она была ослепительна в той шёлковой ночнушке, что едва прикрывала её ягодицы, обрисовывая каждую линию, каждый изгиб. Это было сюрреалистично — видеть её во плоти, в считанных шагах от меня, дышащую одним воздухом. Мне хотелось сорвать с её бёдер те кружевные трусики, провести своим членом по влажной щели, ощутить её чистую, невинную кожу на своей, запечатлеть её крик.

ВЗЯТЬ.

ВЛАДЕТЬ.

ВЫЕБАТЬ.

БЛЯТЬ.

БЛЯТЬ.

Она принадлежит мне. Это предначертано. Это реинкарнация.

Но я стал мудрее благодаря Таннеру. Я делаю всё ПРАВИЛЬНО благодаря Таннеру. И это ожидание — чёртово, мучительное терпение, сдерживать себя, когда каждая клетка кричит «хватай!» — оно того стоит. Она принарядилась. Для МЕНЯ. И вышла в эфир. Для МЕНЯ.

Уведомление на телефоне вспыхнуло, как маяк. И вот она — моя милая Бетани, моя чёртовски красивая куколка, смотрит прямо в камеру, прямо в мою душу, и говорит со мной. И посылает поцелуй. Этот поцелуй пришёлся прямиком на головку моего члена. Я поспешно вытащил его и начал дрочить, снова и снова прокручивая её видео, пока мир не сузился до экрана и до жгучей боли желания.

А самая восхитительная новость, по словам Таннера, — у неё есть сестра-близнец. Я видел её своими глазами, пусть и смутно, в темноте, когда Бетани загораживала обзор. Девушка в отчаянии. Наблюдать, как две Бетани спорят друг с другом, было чёртовски захватывающе. Иллюзия. Слишком идеально, чтобы быть правдой. И боль, что вечно тлеет в груди, вспыхнула оглушительным рёвом.

ДВЕ. ДВЕ. МОИ.

Ками, даже под пристальным взглядом Таннера, продолжала утаивать. Однажды я вырву ей язык и размажу своим каблуком. Если она не хочет говорить — она не будет говорить никогда. Но и того, что она выдала, было достаточно, чтобы согреть мою душу. Элизабет — книжный червь. Тихая. Застенчивая. Внимательная к деталям, организованная. По-детски наивная. Невинная. Элиз — популярная. Громкая. Общительная. Взбалмошная, неорганизованная. Женщина. Не такая уж невинная.

Две стороны одной ослепительной монеты.

Мне нужны обе мои куколки.

Ками болтала много, но все бесполезно. Об Элиз у неё была масса информации: предпочтения, антипатии, любимая еда, музыка — я всё записал. Но когда я сравнил со своим списком для Элизабет, там зияли пустоты. Это взбесило меня. Я должен узнать это сам.

Когда этим утром я увидел, как обе девушки уходят вместе, я последовал за ними в этот странный винтажный книжный магазин. Элиз ворвалась туда с раздражающими светлыми прядями в волосах, которых я раньше не замечал. Элизабет покорно последовала за ней. На Элиз — рваные джинсы и свитер с открытыми плечами, обнажающий слишком много кожи. На Элизабет — простое белое платье, скромное, с длинными рукавами. Чистое. Гольфы были приятным дополнением. Бледно-розовая повязка в её роскошных тёмных волосах — ещё один изящный штрих. От вида её чёрных туфель, без единого намёка на потёртость, у меня всё внутри напряглось.

Проскользнуть внутрь было непросто из-за дурацкого колокольчика на двери, но мне удалось протиснуться мимо женщины с тремя орущими детьми. Все были так заняты плачущим малышом, что не заметили меня. Женщина быстро выскочила, собирая на себе раздражённые взгляды.

Я искал Элизабет, но первой нашёл Элиз. Подглядывал за ней через щель в верхнем ряду книг. Её задница покачивалась, когда она шла к стойке, флиртуя с бариста. Мне захотелось придушить этого придурка за тот горячий взгляд, которым он её пожирал. Я огляделся в поисках Элизабет.

«Ей только что разбили сердце, так что будь с ней помягче».

Голос. Приятный. Знакомый. Я резко обернулся — и оказался лицом к лицу со своей навязчивой идеей. Симпатичной новой куколкой. Бетани. Моей.

Она была чертовски очаровательна. Я стоял, уставившись на неё, не желая моргать, боясь, что она исчезнет. Она прикусила свою пухлую нижнюю губу — губу, которую так и хотелось пососать, — и её взгляд скользнул вниз, к моей шее, затем к груди. Она покраснела, разглядывая новые татуировки, скрывшие старые шрамы. Таннер думал, это поможет изменить внешность. Мне кажется, он просто без ума от татуировок.

Она отряхнула оцепенение, неловко помахала рукой. Мой взгляд прилип к её тонким пальцам с ногтями цвета жевательной резинки. «Привет. Она… моя сестра».

А я твой брат.

Мне захотелось схватить её за крошечный подбородок, притянуть к своему рту. Вдохнуть её аромат, впитать его, облизать, трахнуть.

Я хочу её. Хочу. Чертовски ХОЧУ.

«Ладно. Хорошо». Румянец залил её щёки, и она повернулась уйти.

Не так быстро, милая новая куколка.

«Ой!» Её тело вздрогнуло от моего прикосновения. Я отпустил, и тут же тихо выругался, поняв — она порезалась о мой брелок. Её кровь, яркая и чертовски блестящая, расцвела, как роза, на её чистой коже. Я хочу её. Хочу. ХОЧУ.

«Прости». Мой голос дрогнул, я говорил как полный идиот, но мне было всё равно. Моя мечта стояла передо мной — воплощение невинности. Само совершенство.

Её ноздри раздулись, губы приоткрылись. В карих глазах вспыхнула страсть. Любопытство. Интрига. Интерес. Глаза моей милой, милой куколки были чертовски выразительны. Я представил, как они будут выглядеть, когда я прижму её к себе и войду в её нетронутую киску. Один этот застенчивый, страстный взгляд — и я понял. Она девственница. Она ждала. Меня. Она хочет, чтобы я взял её. Хочет, чтобы я сдвинул в сторону её трусики с оборками и заставил кричать. Её глаза практически умоляли об этом.

Именно так всё и должно было быть много лет назад. По коже пробежала ледяная волна ненависти к отцу. К матери.

Я снова взял её за руку, за крошечную, прохладную ладонь. Я хотел целовать её, пока её кожа не запылает. Она, словно заворожённая, смотрела, как я подношу её тонкий пальчик к своим губам. Я поцеловал крошечный бутон кровавой розы — и внутри меня вспыхнул огонь, голод, которого я никогда не знал, терзающий меня изнутри.

Она нужна мне. Нужна.

ЧЕРТОВСКИ НУЖНА.

Желание поглотить её почти затмило разум. Почти заставило забыть все уроки Таннера. Почти.

Не отрывая взгляда от её горящих глаз, я слизал сладкую, металлическую кровь с её пальца. Но этого было мало. Как чёртов вампир, я хотел высосать её всю