Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби
Я слушаю его внимательно.
— Понимаешь, в чем дело, Батыр… Арусланов мой будущий тесть… Вот такая незадача…
Я холодею. Конечности буквально сковывает морозом.
В смысле Арусланов? Он ведь его дело ведет…
Баха видит мою реакцию, конечно, и победоносно усмехается.
— Так получилось, брат. Ты же знаешь, как у нас… Одно село родовое, хорошие партии. Девочка — персик. Я и сам рад, что такую куколку мне нашли, еще и из хорошего рода… Не хотел, чтобы она слетела с крючка, потому… — снова усмехается, — ну, ты у нас сам не святой, так что поймешь. Короче, трахнул я ее до свадьбы. Целку порвал. Теперь кроме меня ее кто возьмет? Вот отец и переживает, чтобы репутацию мою очистить… А как иначе спасать имя семьи? — руками разводит манерно, — Джаннет поэтому тоже нужно списать со счетов. Моему тестю бастарды на стороне с правом на мое бабло не нужны. Так что… я к тебе пришел за пониманием, Батыр, дорогой. Каюсь, попытался играть нечестно — поплатился. Я на бабло, которое ты у меня забрал, не претендую. И в твою поляну тоже не полезу больше, но… избавиться от шлюхи и этого обрубка ненужного никому, морального урода, не мешай. Этот ребенок не должен родиться, он никому не нужен. Его мать — бл… дь. И скоро все равно подохнет. Я бы даже больше сказал — мир не осиротеет, если его не будет. Давай ты не будешь мешаться — и каждый будет при своем. Мне дай свою строить достойную жизнь с достойной женщиной, а сам свою строй…
Он говорит — а у меня в голове, как ни странно, странные флешбеки — зарубцованные, болезненные, те, что спрятаны глубоко внутрь…
«Лучше бы ты не родился, урод! Ненавижу тебя! Мир бы не осиротел, если бы ты подох еще при родах!» — слова матери, родной матери, которые она не один раз бросала мне в лицо, сейчас как пощечины — болезненные, травматичные, липкие в своей токсичности…
— От меня ты что хочешь, Баха? Я не распорядитель судеб и жизней? Ты, как я понимаю, уже пытался ее прикончить. Значит, не смог…
— Не лезь туда, — резко осекает он меня, — забирай свою бабу и уезжай.
А тут я с ним и спорить не хочу.
Реально, забрать и уехать. А дальше пусть сами разбираются.
Но зачем-то спрашиваю.
— Честно скажу тебе, Баха. Не моя это война — и то верно. Но неужели кровь не играет? Это же твой ребенок… Он невинен…
— Еще рожу, много ли надо⁈ Плевать на него! Плевать на кровь от шлюхи! Вон, ты не от шлюхи рожден был — и все равно своей семейке не нужен был!
Бьет по-живому. Больно так бьет. Знает, мразь, на что давить.
Он скалится. Отворачивается к лесу. Потом снова на меня глаза переводит.
— Мы все рано или поздно становимся перед моральным выбором, Батыр. Это урод и его мамаша должны исчезнуть. Они в нашем светлом будущем не нужны… Уезжай. И людей своих забери. Арусланов подсуетится — мы охрану медцентра обойдем. К утру этого биологического мусора уже не будет. И ты с Дианой будешь далеко…
Когда он произносит имя Дианы, меня начинает бесить.
Какая же мразь.
Но это правда не моя война.
Хоть и чудовищно это все звучит.
Сами они биологический мусор…
— А вот тебе допинг к размышлению. Посмотри, у нас тут гости…
Он кивает в сторону дороги. Я смотрю на подъезжающую через минуту к нам машину, а потом жестко матерюсь, когда оттуда не очень-то нежно вытаскивают мою Ди.
Глава 29
— Смотри, какая у нас гостья очаровательная, — насмехается Баха, — красивая женщина, Батыр. Понимаю тебя. За такую я бы тоже даже братца грохнул.
— Сука… пусти ее немедленно…
Какого черта, Ди⁈ Что тебе не сиделось дома⁈ Куда пацаны смотрели⁈
Меня в буквальном смысле сейчас трясет от злости и лютой беспомощности.
— Чего тебе надо⁈
— Забирай свою бабу и уезжай. Сразу. Не оглядываясь, Батыр. Мой тесть все хвосты подчистит. Сучку и ублюдка ликвидируют. Мы все заживем по-человечески.
— По-человечески собрался жить? Рожденны ползать летать не может…
— Не слушай его, Батыр! Это не по-божески!
— Заткнулась! — кричит Баха, теряя терпение, и дергая на себя Диану.
Я подаюсь к ним и тут же зависаю, матерясь.
У урода в руках нож!
И он, тварь конченая, приставляет его к шее Дианы…
— Ты понимаешь, что я тебя все равно урою, гнида⁈ Ты какого черта на женщину мою руку поднял, угрожаешь…. Думаешь, по земле после этого мирно ходить будешь⁈
— Буду, дружок! У нас с тобой общего ничего нет! Только шлюха была общая, но мы это скоро исправим, а кралю твою я коцать не хочу, если прямо сейчас рванешь из города. По рукам?
Я отворачиваюсь в сторону, в направлении леса. Зависаю глазами… Сразу цепляю то, что нужно…
Внутри насосом по венам удар за ударом…
Этот Иван не такой уж лопух, как я думал. Не зря я Дианку к нему заревновал.
У нас сейчас квест на секунды.
— Хорошо, Баха. Твоя взяла. Делай со шкурой, что хочешь. И на ребенка ее плевать. Он не мой — а значит какого черта я должен брать на себя ответственность? Всех детей не спасешь… С чего это мне этим заниматься, я же не мать Тереза. Твой выбля… к — тебе и решать, что с ним делать…
(девочки, на этом моменте все те, кто клял Диану за то, что она пожалела невинного малыша, могут выдохнуть и дальше не читать. У Ди и Батыра хеппи энд, нарожают себе своих, а этот чужой и ненужный никому пусть подыхает. Но если все-таки есть желание прочитать историю до конца и понять смысл и посыл сюжета, придуманного автором, то продолжаем…)
Баха удовлетворенно усмехается. Опускает нож, я протягиваю руки к Диане, машу ей, чтобы быстрее подошла.
Она делает несколько шагов — и в этот момент раздаются выстрелы.
— На землю! — кричу я и сам падаю сверху на Ди, закрывая собой.
Вокруг маты, движение, сирены.
Со всех сторон всего становится сразу слишком много.
Я правильно сделал, что предупредил Ивана о том, что Баха в городе.
У него ведь отец в органах. Они же
