Жестокий дикарь - Ана Уэст

— Может, тебе стоит притормозить.

Я стону, закрывая глаза.

— И, может быть, тебя стоит видеть, но не слышать. — Я слышу, как она резко вдыхает. Если ей не нравится, что я пью, тем более есть повод это делать. Я ей ничего не должен. Кроме того, я уже сто лет не пил, и это не значит, что я возвращаюсь к старым привычкам. Я просто… пытаюсь расслабиться. Чего я явно не могу сделать в её присутствии.

— Отлично. Если ты будешь вести себя так и дальше... — Она подходит ко мне и тянется за бутылкой. Но я быстрее. Через несколько секунд бутылка оказывается вне досягаемости, а её рука прижата к моей груди. Я крепко сжимаю её запястье, ощущая под пальцами хрупкие кости. Кара морщится, но не издаёт ни звука. А жаль. Я бы хотел услышать, как она хнычет.

— Ты никогда не задумывалась о том, каково это – просто... отпустить? — Шепчу я. Она поднимает голову, и её ониксовые глаза встречаются с моими. Её красные губы слегка приоткрываются, и я вспоминаю вчерашний день. Теперь, когда я знаю, что она скрывает, я не могу устоять перед искушением.

— У некоторых из нас есть обязанности, — холодно говорит она, хотя её голос звучит слабо.

— Не всегда. — Я наклоняюсь ближе, вдыхая аромат жасмина, исходящий от её кожи. Он почти так же опьяняет, как и выпивка.

Я ставлю бутылку на каменные перила и лёгким движением убираю волосы ей за ухо. У неё перехватывает дыхание, когда я касаюсь её кожи, а моя рука скользит вниз по её шее.

— Всего одну ночь, Кара, я бы хотел, чтобы ты нарушила правила.

Я сжимаю её горло. Я наклоняюсь ближе, касаясь носом её шеи. Я чувствую, как вздымается и опускается её грудь у моего предплечья, чувствую, как учащается биение её сердца, когда я прикасаюсь к ней. Как бы ей ни нравилось притворяться, что она ненавидит меня, я знаю правду. Её ресницы трепещут, а глаза закрываются. Было бы слишком просто забрать её прямо сейчас, чтобы по-настоящему сделать её своей.

Но потом я вспоминаю, кто она такая. Дочь нашего врага.

— Вместо того, чтобы всё время вести себя как чопорная стерва. — Я вырываюсь, хватаю бутылку с перил и возвращаюсь к толпе. Я думал, что здесь будет лучше. Безопаснее.

Я чертовски сильно ошибался.

Она не идёт за мной. И я этого не хочу.

Всё, чего я хочу, – это побыть одному.

ГЛАВА 10

КАРА

Стоя здесь, с тяжело вздымающейся грудью, я пытаюсь разобраться в своих мыслях. В один момент он загнал меня в ловушку... а в следующий – уходит, бросив оскорбление через плечо. Его слова ранят сильнее, чем я когда-либо призналась бы вслух. За всю свою жизнь я не встречала более несносного мужчину:

Вместо того, чтобы всё время быть чопорной стервой.

Я не могу выйти замуж за этого человека. Я лучше умру.

Моя шея горит в том месте, где он прикоснулся ко мне, и я всё ещё чувствую прикосновение его пальцев к своему горлу. В ту минуту, когда он прикоснулся ко мне, в голове у меня всё померкло. Желание скрутило меня в животе, как только я осознала, насколько близко он был. Его губы почти касались моих, запах виски почти опьянял. Я застыла, но не от страха, а от желания.

Желания.

Я почти поверила, что он может быть порядочным человеком. Пока он снова не открыл рот и всё не испортил. Как он посмел? Как он посмел назвать меня чопорной стервой только потому, что я пахала как проклятая, чтобы сохранить семью? Пока он тусовался и спал со всеми, у кого есть пульс, я работала. Училась. Делала всё, о чём просил меня отец.

Включая этот дерьмовый план женитьбы.

Я врываюсь обратно в зал и ищу отца. Моя кровь вот-вот закипит, а перед глазами всё плывёт. Киллиан меня специально раздражает, я это точно знаю. И я не собираюсь выходить замуж за ребёнка, который думает, что может играть со мной. Неважно, насколько он себя возомнил, – этого не случится.

Я нахожу отца в фойе, он разговаривает с человеком, который, как я знаю, владеет половиной элитных ресторанов Манхэттена. Зная, что речь, скорее всего, идёт о раздаче пива, я стою в стороне и жду, постукивая пальцами по руке. Мимо проходят мужчины и женщины, поздравляя меня или пытаясь втянуть в разговор, но я на задании. Как только отец хлопает мужчину по спине, я понимаю, что он закончил. Подойдя к нему, я жду, когда он заметит меня.

— А, Кара. Вот ты где. Я уже начал подозревать, что ты снова сбежала. — Он смеётся, как будто пошутил, но я слышу в его голосе угрозу.

— Мне нужно с тобой поговорить, — говорю я шёпотом, улыбаясь паре, стоящей неподалёку. — Пожалуйста?

Отец вздыхает и поворачивается в сторону задней части здания. Пройдя через двойные двери, мы оказываемся в коридоре, ведущем к кухням, кладовым и кабинетам. Персонал не обращает на нас внимания, хотя некоторые бросают на нас любопытные взгляды.

Он поворачивается ко мне с таким видом, будто уже знает, что я собираюсь сказать.

— Ну…

— Я не могу выйти за него замуж.

Отец даже не колеблется.

— Хрена с два, — рычит он, — можешь. И выйдешь. — Он начинает идти обратно к двери.

— Нет, пап. Послушай. — Я хватаю его за руку и разворачиваю к себе. В его глазах мелькает предупреждение. — Пожалуйста.

Он полностью разворачивается и скрещивает руки на груди.

— У тебя есть две минуты.

Я делаю глубокий вдох. Мой аргумент должен быть весомым. Мой отец не привык иметь дело с эмоциями, только с сухими фактами.

— Чем больше времени я провожу с Киллианом, тем больше убеждаюсь, что он представляет угрозу для нашей семьи. Он упрямый. Тугодум. И он думает, что знает всё. Такое дерзкое поведение в нашем мире может погубить нас, ты это знаешь. Он совершенно безответственный, даже сегодня вечером выпил уже пости целую бутылку. Должен быть какой-то другой способ. Мне просто нужно больше времени, чтобы придумать для нас другой план.

— У нас больше нет времени, дорогая, — огрызается мой отец. Заметив мой удивлённый взгляд,