Однажды на Рождество - Лулу Мур

Снова обращая внимание на Хейвен — хотя оно всегда было обращено к ней, — я показываю большим пальцем себе за спину.

— Я буду с парнями. Может, попросишь группу сыграть что-нибудь в стиле «Slipknot»?

В награду я получаю выразительное закатывание глаз и громкий смех, после чего она кивает головой.

— Посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, — я улыбаюсь ей и следую за Лэндо к столу, где меня уже ждет холодное пиво.

Нам точно нужны песни «Slipknot», чтобы заглушить шум, хотя эта группа со своими рождественскими песнями, похоже, делает все возможное, чтобы оглушить людей. Наша игра в «Снэп» может стать слишком… шумной… потому что, когда четверо парней одновременно хотят ударить по столу, будет громко и точно приведет к дорогостоящему ремонту.

Хендрикс поднимает глаза от тасующихся карт быстрее, чем профессиональный игрок в Вегасе.

— В баре есть что-то поинтереснее, Александр?

— Гораздо интереснее, — я опускаюсь на свободное место рядом с ним, которое к тому же находится рядом с камином, и снимаю пальто и свитер, пока не умер от теплового удара. — Какое задание?

С самого детства мы вчетвером, а иногда и с Клемми, когда мы ей разрешали, играли в «Снэп». Вместо того чтобы играть на деньги — потому что в десять лет ни у кого из нас их не было, — мы зарабатывали очки, и игрок, набравший наименьшее количество очков в конце игры, должен был выполнить задание.

Поначалу задания были простыми (относительно), например, когда Лэндо заставил меня украсть пищевой краситель с нашей кухни и покрасить нашего золотистого ретривера в розовый цвет. Или когда Хендрикс заменил весь сахар на соль. Но когда мы стали старше, они стали немного более экстремальными. Однажды Хендриксу пришлось притвориться Майлзом на свидании с его новой девушкой, которая не умела их различать. Но ему не разрешили целоваться с ней, и он весь вечер уклонялся от ее поцелуев.

— Проигравшей должен будет подцепить какую-нибудь девчонку, — Майлз ухмыляется, глядя прямо на Лэндо.

Но он, похоже, придерживается другого мнения, судя по тому, как вытирает капли выплюнутого пива со своего подбородка.

— Я никогда на это не соглашусь.

— Жаль, но решать не тебе. Я проиграл в прошлый раз, так что мне и выбирать задание.

— Я не буду ни с кем знакомиться.

Я беру горсть острых крекеров, кладу их в рот и откидываюсь на спинку стула, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Если проиграешь, то придется. Ты знаешь правила, Лэн.

— Здесь полно по-настоящему горячих девчонок. Это будет несложно, — предлагает Хендрикс уже чуть более примирительным тоном, но не может скрыть ухмылку, которую и без того не пытается сдержать. — Играем до того момента, пока не принесут еду. Тогда выберем проигравшего.

Мы все четверо оглядываемся по сторонам, и действительно, здесь много по-настоящему горячих девушек, в том числе большая компания, которая только что пришла и одета так, будто у них девичник. Но мой взгляд снова падает на барменшу. Она здесь явно самая горячая девушка, и единственная, на кого мне хочется смотреть.

Мне на мгновение приходит в голову мысль сфальсифицировать свой проигрыш, чтобы у меня был повод ее поцеловать. Возможно, сегодня утром она и не оказалась у нас дома, но у нас есть еще несколько дней, чтобы успеть это исправить.

— Хорошо, — Лэндо фыркает и, прищурившись, смотрит на Майлза.

— Значит, ты согласен? — отвечает он и протягивает руку.

— Ага. Но только в том случае, если проиграю, а я никогда не проигрываю, — на губах Лэндо появляется язвительная улыбка, и он кладет ладонь на тыльную сторону ладони Майлза. Мы с Хендриксом повторяем за ним.

Условия игры обозначены.

Майлз пронзает Лэндо своим взглядом. Я хорошо знаю этот взгляд, и за ним обычно следует куча неприятностей.

— Посмотрим. Раздавай карты, Хеннерс.

Хендрикс перебрасывает каждую карту по столу, пока перед нами не образуется аккуратная стопка.

— Как предыдущий проигравший, Майло ходит первым.

Майлз не торопится, потягивая пиво как можно медленнее, — провокация, на которую Лэндо отказывается вестись. Он просто сидит и терпеливо ждет, пока Майлз вытащит карту из верхней части своей стопки и положит ее на стол, что он и делает. Однако его ладонь почти не отрывается от стола, что не нравится Лэндо.

— Майло, подними руку, — приказывает он. — На пятнадцать сантиметров над столом. А это определенно не пятнадцать сантиметров.

— Она так и сказала, — фыркает Майлз, но поднимает руку чуть выше.

Лэндо кладет свою карту — червового туза — поверх карты Майлза, но тот вздрагивает и хлопает ладонью по столу так громко, что сидящие рядом с нами оборачиваются.

— Ошибка новичка, братишка, — ухмыляется Лэндо. — Тебе минус балл.

О, забыл упомянуть, что хитрость в берлингтонском «Снэпе» заключается в том, чтобы сымитировать свой ход так, чтобы твой противник ударил первым. Именно поэтому игра может стать шумной.

Майлз кладет в рот крекер.

— Не волнуйся, я просто хочу усыпить твою бдительность.

— Да, да.

Хендрикс ходит следующим, и я за ним. Нам удается выложить еще один круг так, что никто не хлопает ладонью по столу и, что еще важнее, ничего не разбивает. В следующих раундах нам везет меньше: Майлз в порыве энтузиазма опрокидывает миску с острыми крекерами, и только молниеносная реакция Лэндо — он ловит миску в воздухе — спасает парня, сидящего позади нас, от удара по голове.

Смею еще раз напомнить, что в берлингтонский «Снэп» никогда не стоит играть в людных местах, потому что Лэндо сейчас смеется так громко, что я почти забываю, почему мы здесь, в Аспене, на Рождество, потому что пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы он так смеялся. Но не могу.

И каким бы раздражающим ни был Майлз, его лучшее качество — заставлять людей смеяться.

— О, еда. Игра окончена, — кричит Майлз, как раз когда перед нами ставят поднос с огромными бургерами и картошкой фри. — Подводим итоги?

Хендрикс кладет в рот картошку фри и смотрит в телефон, где он вел подсчет.

— Майлз — два, Лэндо — ноль, мы с Элом — по одному очку.

— Какого хрена у меня ноль? — рявкает Лэндо. — Я выиграл последний раунд.

— Да, но ты дважды слишком рано хлопнул по столу, — отвечает Хендрикс с таким невозмутимым видом, что я понимаю: близнецы устроили всю эту игру только для того, чтобы Лэндо проиграл.

Забыл обо всем, что ждет его дома в Англии. По крайней мере, еще на один день. Ради Лэндо.

— Не может быть! Эл проиграл больше раз, чем я.

— Не-а, — возражаю я и снова смотрю на Хейвен.