Жестокий трон - Кения Райт

— Посмотрим, будет ли у меня время.

Бэнкс явно хотел сказать еще что-то, но Тин-Тин дернула его за руку.

К моему удивлению, Джо подошла с другой стороны:

— Эй, чувак. Давай просто ляжем спать, а с утра уже разберемся. Если Мони сказала, что с ней все будет нормально, я ей верю.

Тетя Сьюзи держала Хлою за руку:

— Я пойду с девочками, прослежу, чтобы им выдали нормальные комнаты и усилили охрану.

Я кивнул:

— Убедись, что они будут на моем этаже и под охраной лучших стражей Дворца. С ними ничего не должно случиться.

Тетя Мин убрала меч:

— Мы позаботимся о них, Лэй. А ты просто… отдохни сегодня. Утром ты и я выйдем на спарринг, будем готовиться к Лео.

Я моргнул:

— Ты и я?

— Я единственная, кто всегда его побеждал. Так что тебе стоит выучить мои приемы… раз уж… — она отвела взгляд, — раз уж даже я теперь хочу его смерти.

Я кивнул.

Все начали расходиться.

Дак ушел вместе со всеми, явно проследив, чтобы все шло как надо.

Я медленно спустился с последней ступеньки и повернулся к Диме, который остался, когда остальные покинули комнату.

Блять. Надо поговорить с ним. Но… что я вообще могу сказать?

Глава 5

Догадки во тьме

Лэй

На рубашке Димы все еще виднелись пятна крови Барбары, засохшие, потрескавшиеся, въевшиеся в ткань рукавов. Мрачное напоминание о том, что произошло этим вечером.

Он держал руки в карманах, но я ощущал, как от него исходит гнетущее, тяжелое напряжение.

Я сглотнул.

— Дима… Мне жаль. Мне нравилась Барбара Уискерс.

— Он не должен был ее убивать.

— Он и не убивал.

— Я хочу, чтобы он сдох, Лэй.

— Я знаю.

— Ты справишься?

— Да.

— Ты так говоришь, а люди продолжают умирать.

— Я принесу тебе его голову.

— Не придется приносить. Я сам буду на этом пиру. И на этой ебучей битве.

— Нет, ты не будешь. Это дело Востока…

— Это стало делом Синдиката «Алмаз», когда он схватил члена семьи банды Роу-стрит и убил мою кошку, полноправную участницу Цветочной мафии.

— Дима… он может использовать тебя против меня.

— Он уже это сделал, — Дима наклонил голову набок. — Честно говоря… я удивлен, что Роуз и я до сих пор живы.

— Что?

— Лео держал меня только для того, чтобы заставить тебя отпустить Моник.

Я плотно сжал губы.

— Я удивлен, что ты не дал мне сдохнуть.

Меня пробрало.

— Я знаю, ты ведь, наверное, хоть на секунду… может, на две… хотел этого.

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет, — Дима вынул руку из кармана и провел по волосам. — Ты лучше меня.

— В каком смысле?

— Ради Роуз… я, возможно, бы…

Я сглотнул.

— Если коротко, то на той карусели мне было страшно.

— Даже если бы я захотел это сделать, Моник бы не позволила.

— Я тоже на это надеялся.

Он на мгновение замер, будто потерявшись в своих мыслях.

А когда наконец заговорил, его голос звучал неуверенно.

— Лэй… как думаешь, Барбара Уискерс сейчас на небесах с Виктором, Ромео и Шанель?

Я моргнул, сбитый с толку внезапной переменой.

Вопрос был до смешного простым, но в нем скрывалось куда больше, чем я ожидал от Димы. По крайней мере, не сегодня. Хотя, с другой стороны, он всегда был таким сложным, запутанным, таким, какого большинство не могло даже понять.

— Это глупо, что я спрашиваю? — В его взгляде пряталось что-то непривычное, какая-то неуверенность, совершенно на него не похожая. — Она же просто кошка, но…

Я глубоко вдохнул, не зная сначала, что ответить. Я не привык к таким разговорам. Да и кто из нас привык? Но у Димы всегда получалось замечать то, мимо чего другие проходили.

Я прочистил горло.

— Я думаю… ну, может, она и правда с Виктором. Если рай существует, почему бы ей не быть там?

— Я не хотел ее терять.

— Я знаю.

Его взгляд сместился куда-то за меня, может быть, к лестнице.

— Я устал терять тех, кого люблю.

Я видел, как он сдерживается, как его прорывает, как наваливаются чувства, которые он почти никогда не выпускал наружу.

Для такого человека, как Дима, который жил ради контроля и логики, чувства были чем-то хаотичным, непредсказуемым, тем, к чему он не всегда мог подготовиться.

Дима провел пальцами по волосам.

— Мне не следовало приводить сюда ни Роуз, ни Барбару сегодня.

— Не говори так. Ты держал все под контролем этим вечером. Ты уберег Роуз. Она жива.

Дима не ответил сразу, но я видел, как у него в голове крутятся мысли, как он пытается свести все случившееся к какой-то логике.

Он посмотрел прямо на меня.

— Дак отдал мне тех монахов, которые помогали твоему отцу удерживать нас на той карусели.

— Это теперь твои.

— Ты понимаешь, что с ними будет?

— Могу себе представить.

Его лицо словно застыло, стало холодным, как лед.

— Я буду пытать их, пока они не начнут молить о смерти, а потом… буду пытать их дальше.

Его слова повисли в воздухе, как вонючий дым от сигары — душные и неизбежные.

Меня пробрал ледяной холод.

— Ты нуждаешься в нас куда больше, чем тебе кажется. Я буду на пиру завтра вечером вместе с тремя своими людьми, которым доверяю. Бэнкс и Марсело тоже будут. Я прослежу, чтобы у них тоже было не больше трех.

— Без оружия и прочего дерьма.

— Я уважаю это.

— Сидите тихо и за дальними столами. Чем ближе ты окажешься к столу моего отца, тем больше вероятность, что он убьет тебя просто затем, чтобы выбить меня из колеи.

— Ты сам сказал, что он хочет умереть…

— Он хочет, чтобы я его убил. Это совсем другое.

— Барбара любила охотиться. Она могла часами выслеживать добычу. А когда ловила, начинала играть: царапать, катать туда-сюда, пока все не заканчивалось.

Я смотрел на него.

— В этом смысле Лео как кошка. Ему нравится охота, он кайфует от ментальных игр.

Мы стояли в тишине, оба переваривая весь тот хаос, что оставила после себя эта ночь, всю тяжесть того, что пошло не так.

Наконец, Дима снова пошевелился.

— У тебя вообще нет идей, где он может быть?

— Нет, но… кое-что всплыло в голове, когда мы с Бэнксом спорили.

— Что?

— С одной стороны, было бы гениально, если бы мой отец оставил Моник прямо на Востоке, но мне не кажется, что он поступил именно так. Он хочет преподать ей какой-то урок.

— Какой урок?

— Думаю, он попытается посвятить ее в «Четыре