Бракованный Тесак - Аля Миронова

Хочу спросить, что он делает и кого вызвал (вдруг охранника, а я вся зареванная и опухшая), но не успеваю, потому что дверь без стука открывается и на пороге возникает мой новый знакомый.

— Что, Лев Иванович, не по зубам уже молодая кровь? — фыркает Андрей, рассматривая меня и… сразу же хмурится. — Как не стыдно?! Добропорядочный семьянин…

— Отставить! — рявкает ректор. Даже я подбираюсь. — У нас есть проблемы, Османов. Нужна твоя профессиональная помощь.

— Внимательно, — подходит ближе новый знакомый.

— Нашей журналистке кто-то треплет нервы и, возможно угрожает. Поэтому, предлагаю действовать в следующем порядке. Сейчас ты готовишь брачный контракт с сегодняшнего дня. Обязательно прописать пункт про охрану двадцать четыре на семь и никаких домогательств. С одной стороны — Стечкина Виталина Адамовна, с другой — наш с тобой знакомый. И на этих же — контракт на работу.

Мне стыдно, неловко, неудобно. Сильнее вжимаюсь в диван, надеясь провалиться куда-нибудь.

— Бумага нужна прямо сейчас, — как ни в чем ни бывало продолжает раздавать указания Аркашин. — У Егора я сам подпишу, а твоя вторая задача — поставить штампы в паспорта, чтоб все, как положено.

Османов понятливо кивает и протягивает мне руку.

— Не дрейфь, Стечкина, — лыбится гад. — Охранник будет, что надо.

Ох и не нравится мне всё это. Вот только кажется, что ни выбора, ни обратного пути у меня всё равно нет. Поэтому, не смело протягиваю шатену свою руку.

— Гхм, ты очень привлекательная женщина, но я свою Птичку люблю давно и безнадежно, так что… Мне бы только паспорт.

Снова заливаюсь краской. Ну и дура же ты, Виталина. Не даром, блондинка! Какими-то спешными и совсем не четкими движениями ковыряюсь в клатче и чудом вытаскиваю паспорт. Трясущимися руками передаю его Андрею.

— Эй, ну ты чего? — присаживается на корточки около моих ног и заглядывает в лицо. — Егор — дядька, хоть и большой, но не обидит, потому что человек отличный. Зато ты в безопасности будешь, и…

— Да хватит уже со мной, как с маленькой, — взрываюсь. — Раз надо, значит надо, и… — моя спесь спадает, и я снова сникаю. — А какой он, Егор ваш?

— Образован, начитан, с прекрасным чувством юмора, — рекламирует будущего “мужа” Аркашин. — Тридцать два года, капитан по званию. Высокий, черноволосый, всеяден, не любит кошек, потому что предпочитает собак. Руками умеет практически что угодно, разве что, космолет не построит в одиночку. Отзывчив, а, главное, — предан, и в первую очередь, работе, то бишь, сделает что угодно, лишь бы никто тебе не причинил вреда.

По описанию получается, что это что-то средне-улучшенное из моих бывших вместе взятых и собранных в одного человека. Ну что же…

— Ладно, давайте попробуем, — произношу без особого энтузиазма. — Но я же смогу в любой момент все это дело остановить?

— Само собой, — слишком быстро кивает Лев Иванович, поселяя внутри меня новый росток сомнений. — Но, на всякий случай, мы оформим расторжение брака через год, ну и контракт сам на этот же срок подпишем.

Хочу спросить, а почему именно на год, ведь это слишком большой срок…

— Лина, и телефон приготовь, я туда пару программ закину, — сбивает меня с мысли Османов. — Думаю, мы быстро сумеем отследить нашего пугача, если только, он не слишком умен.

Год, так год. Плевать. Только можно мне уже домой?

Андрей в первый раз исчезает минут на пять, от силы, за которые Аркашин успевает сделать один звонок. Разговор длится совсем недолго и состоит практически из сплошных нецензурно-приказных фраз. Однако, я отчетливо понимаю, что мой будущий охранник-”муж” находится в городе и должен незамедлительно прибыть в некое условное место. Должно быть, действительно человек очень опытный и даже важный, только сильно задолжал Льву Ивановичу.

— Готово! — возникает на пороге довольный Османов и обращается ко мне, протягивая бумаги и черную ручку. — Милая барышня, необходимо подписать каждый лист.

— А почему не синяя?

— Черную проще скопировать в книгу записи актов гражданского состояния, — отмахивается, словно от дитя неразумного. — И мне нужен второй паспорт, — говорит уже явно генералу.

Ректор подходит к столу, даже не к сейфу и из какого-то из верхних ящиков выуживает заветное удостоверение личности, словно бы оно дожидалось именно этой минуты.

— И чтобы все чисто, — наказывает, протягивая документ Андрею. Тот кивает и оперативно исчезает.

Мне становится несколько не по себе, потому что на мгновение возникает ощущение, что выбрала наибольшее из двух зол. В конце концов, не такая уж и плохая идея жить в офисе: никто посторонний не пройдет, особенно ночью на двадцать третий-то этаж и без лифта…

Снова пиликает мой телефон. Не хочу смотреть, только руки уже сами открывают злосчастное сообщение.

“А ябедничать нехорошо. Длинный язык — короткая жизнь”.

Буквально отшвыриваю мобильник в противоположную сторону, а ладони пылают, словно их обожгло. И вместе с тем, мое тело дрожит, меня начинает мутить, а голова и вовсе — кружится.

— Опять?! — не спрашивает, скорее утверждает Аркашин, быстро добираясь до чудом уцелевшего телефона и поднимает его. Хмурится.

— Скоро ваш этот приедет? — раздраженно спрашиваю, как будто мне должны. На самом деле, так маскируется новая истерика, грозящая прорвать плотину в любой момент. — Я домой хочу.

Ага, спрятаться за семью замками, которые поставит мне слесарь. А еще лучше, вторую дверь куплю!

— Ну вот сейчас и поедем за твоим будущим мужем. Османов туда же подтянется, как все оформит, — спокойно объясняет Лев Иванович, протягивая мне телефон и… платок.

Этот поступок обескураживает, а мозг переключается, взяв другой курс. Надо же, а тканевые платки еще у кого-то, кроме старого вояки, остались? Едва ли, не в первый раз за долгое время, встречаю подобное чудо. Обычно на помощь приходит упаковка бумажных салфеток. А этот — беленький, выглаженный, даже портить своей тушью жалко, только выбора все равно нет.

— Где мне можно умыться? — бесцеремонно высморкавшись, спрашиваю, всхлипывая. — Вдруг ваш этот Егор еще сбежит от меня?

Разумеется, этот вопрос меня волнует не как женщину, — исключительно как клиента, которого необходимо охранять.

— Не сбежит, — невозмутимо, с едва уловимыми странными нотками в голосе, отвечает ректор. — А в уборную сейчас провожу.

Мои сборы занимают минут пятнадцать под надзором самого Аркашина. И пусть мы находимся все еще в административной части, однако, даже здесь на нас весьма странно косятся. Только Аркашина, судя по всему, подобное стечение обстоятельств не волнует совершенно. Мне бы такую выправку и выдержку.

— Давай-ка я тебя фирменным чаем угощу? — вдруг предлагает ректор. — Не поверишь, сам травки в лесу собираю: какие-то по весне, иные летом, а что-то и по осени.

— А нам разве