Бракованный Тесак - Аля Миронова

— У тебя вид такой, словно сейчас в обморок грохнешься, а еще минут пять в запасе у нас есть, — с нотками сочувствия произносит Лев Иванович, и я вдруг понимаю, что действительно хочу чай. Поэтому мы возвращаемся в приемную.

Со знанием дела мужчина что-то насыпает в две чаши, потом берет еще две, с кипятком, и начинаются манипуляции по смешиванию, переливанию и прочее. Дает вкусить. Параллельно ректор рассказывает, что у него за сбор такой, целебный, только я с трудом воспринимаю его голос, словно, сквозь вату в ушах. Хорошо, что я согласилась, потому что эти стрессы меня доконают.

Так называемая чайная церемония занимает у нас не пять, а все двадцать пять минут.

— Вашу руку, мисс, — подставляет свой локоть Лев Иванович, когда я более ли менее, как мне кажется, готова к дальнейшим передвижениям. Щеки снова заливает румянец, тем не менее, отказывать себе в удовольствии прогуляться под защитой такого галантного кавалера я не собираюсь. Эх, был бы его сын не женат, ну тот, который жив… — Нам недалеко, даже с территории академии уходить не придется. Есть здесь парочка любопытных мест, — заговорщически негромко произносит ректор.

Делаю шаг за шагом, опираясь на руку Аркашина, потому что идти становится всё тяжелее, а глаза периодически теряют фокус.

— А вам не страшно делиться с журналисткой такими тайнами? — вопрос срывается с языка быстрее, чем я успеваю сообразить. Ну есть у меня подобные недостатки, чего уж там… Хотя, кто-то это называет профессиональной хваткой. Даже в таком вялом состоянии я продолжаю оставаться собой.

— Милое дитя, это тебе должно быть страшно, — совсем тихо отвечает собеседник, а у меня по спине вновь пробегает противный холодок. Хочу вырвать руку, только мужской локоть сильнее прижимает ее к стальному торсу. — Поздно.

Хочется дернуться, только мое тело снова каменеет, даже язык отнимается. Кажется, еще чуть-чуть, и я потеряю сознание. Пожалуй, это не самое худшее, ведь так я хотя бы не почувствую, что будет дальше.

— Виталина, прости старика за черный юмор, — мягко произносит Аркашин, и поглаживает мою руку. — Извини, если сделал больно. И мы уже пришли.

Мне настойчиво помогают войти в какое-то не слишком хорошо освещенное небольшое помещение. Сопротивляться не вижу никакого смысла, хотя, все еще надеюсь отключиться. Потому что мне все происходящее совсем не нравится.

— Ты вот тут подожди, а я как раз за Егором схожу, — словно тряпичную куклу усаживает меня в кресло мужчина и почти сразу исчезает. Удивительно удобный предмет мебели буквально обволакивает тело и я позволяю себе прикрыть глаза, уставшие от тусклого света — все равно толком разглядеть ничего не получается, ведь зрение какое-то расфокусированное.

А затем меня накрывает с головой, словно морской волной. Помню свой первый отдых на юге. Мой максимум — мелководье, ведь плаваю я хуже, чем топор. Неожиданно моя нога напоролась на что-то острое, и я решила нагнуться, посмотреть, что же это. Рядом резвились мальчишки, один из которых толкнул меня. Благо, воды всего по колено, поэтому я просто оказалась на четвереньках. Только вот в этот самый момент, недалеко от берега пронесся катер, поднимая волну, которая дошла до меня гораздо быстрее, чем я успела принять вертикальное положение…

Меня откачивал Анисимов, у которого, на минуточку, разряд по плаванью. Потом была больница, в которой я провалялась два дня с непонятными симптомами, а затем еще год меня преследовали панические атаки. Отчасти поэтому, в моей квартире ванна сменилась на душевую кабинку еще до появления в моей жизни Ярошени, просто Юлик, как бы усовершенствовал мой быт, что ли.

— Ты что творишь, старый пень?! — где-то звучит отборная брать, или это плод моей фантазии, потому что голос совершенно не знаком. Хотя, нельзя исключать, что вместе с топографическим кретинизмом, я болею еще и слуховой агнозией. — Кто дал тебе право так вероломно влезать в мою жизнь?

— Напомни-ка мне, щенок, что самое главное для наемника? — утробно рычит кто-то, и мне почему-то кажется, что это публичный человек, где-то я его слышала.

— Контракт, — ядовито бросает первый, довольно молодой мужчина.

— Не слышу?! — снова рычит второй.

— Кон-тракт! — рявкает так, что мне даже удается открыть глаза и вскочить на ноги.

Только слабость в моем теле напоминает о себе, и я падаю назад, а следом — отключаюсь.

И снова мне снится поездка на юг, только на этот раз — путешествие на поезде. Кажется, словно прямо сейчас я еду по рельсам, потому что меня немного потряхивает и вместе с тем укачивает. Тело будто парит в невесомости и не подчиняется ни мне, ни законам физики. Люблю дорогу. Выкупаешь себе СВ, и наслаждаешься приключением без назойливых попутчиков. Как давно я никуда не ездила? Целую вечность, кажется.

— Значит так, твоя задача — только охранять. Быть рядом двадцать пять на восемь, пока угроза не отпадет. Кто и что — мы разберемся сами, — на грани слышимости пробивается в мой сон чей-то шепот. — Обидишь — будем разбираться, как мужчины.

— М-м-м, даже так… А каких незрелых фейхоа, спрашивается, она моей женой записана, если даже обидеть нельзя? — тихо ехидничает второй.

Действительно, нелепость какая-то. А из фейхоа с лимоном и медом вкусный десерт получается. И с мороженым можно, и с творогом… Куда там мой поезд ехал?

Просыпаюсь очень тяжело и долго, то выныривая, то снова погружаясь в странные и страшные сны. Мне кажется, что меня раздевают. И это дико настолько, что хочется сжаться в клубочек, только у меня ничего не выходит.

Наконец, мне поддаются руки, и я сразу же обнимаю себя за плечи. И… тут же подскакиваю, словно на меня вылили ушат ледяной воды. Потому что я — голая!

Истошный крик вырывается из моей груди, пока мои глаза бегают по окружающей обстановке. Кажется, я дома. И это немного успокаивает. Но… Что же произошло? И кто меня… Ничего же не было, правда? Пытаюсь прислушаться к своему организму, ощутить какие-то симптомы.

— Что случилось? Снова сообщение? — резко распахивается дверь и на пороге вырастает огромный мужик.

Его пронзительный взгляд сканирует мое лицо, а затем спускается ниже. Я пытаюсь прикрыться, только не знаю, куда мне деваться.

— Иди сюда, женушка, — не без ехидства подхватывает покрывало с кресла этот тип и сам надвигается на меня.

Что за бред он несет? Я что, сплю? Стоп! Контракт!

— Ты же Егор, да? — с какой-то наивностью и надеждой спрашиваю.

— Ага, Гробников, муж твой, забыла? — фыркает мужчина.

— Объелся груш и свалил в закат, живо! — срываюсь на крик, выхватывая покрывало из рук