Бракованный Тесак - Аля Миронова

Спешно одеваюсь, словно Гробников в любой момент может снова ввалиться ко мне. Хочу найти штаны, но, как назло, на глаза попадаются одни лишь юбки. Да плевать. Главное, чтобы трусы были!

Хочу в душ, но сначала надо задать несколько вопросов этому извращенцу!

— Какого лешего ты меня раздел?! — влетаю в гостинную, где работает телевизор. — Ты, павиан невоспитанный! Не учили, что девочек против воли трогать нельзя?!

Гробников лениво поднимает на меня свой взгляд, позволяя рассмотреть его внешность.

Хорош, гад. И не скажешь так, что военный. Только черты лица, как по мне, угловаты, что ли. Словно мужчина пластику делал. Но это ведь бред полнейший. Зачем ему это?

— Как будто мне было по кайфу снимать с тебя обблеванную шмотку, — кривит свои губы, вставая с дивана. — Еще и машину в химчистку гнать придется.

Ах, вот что для нас важнее всего, стало быть?!

— А белье зачем трогал?! Зачем снимал? Извращенец! — выкрикиваю, только сильнее закипая, наступая Гробникова. — Как ты вообще в моем доме оказался?! Я тебя не…

Осекаюсь. Контракт, чтоб его. Мы же должны жить у меня.

— Я твой муж, между прочим, — ехидно хмыкает этот паразит, чуть наклоняясь ко мне. — И, к слову, ты меня не впечатлила. Иначе быстро бы пришла в себя.

Моя рука, вдруг начавшая жить своей жизнью, наотмашь, звонко так, аж до боли в ладошке, впечатывается в мерзкую рожу.

Я вижу, как глаза Тесака буквально чернеют от ненависти, и делаю шаг назад. И еще один. Каждое действие дается с большим трудом, потому что кажется, словно меня обескровили.

Может, он вампир?

— Да неужели?! Может, у тебя просто осечка случилась, прицел сбился на пол-шестого?

Ой, дура-а! Ну и зачем нарываюсь, спрашивается?! А вдруг он реально решит устроить брачную ночь, доказать мне что-то? Я же потом спать нормально не смогу, как и жить…

А Гробников, словно прочитав мои мысли, делает размашистый шаг вперед.

Глава 5

Передергиваю плечами, пытаясь сбросить с себя что-то слишком похожее на страх.

— Ты — единственная осечка в моей жизни! — с презрением выплевывает мне в лицо Тесак. — Точно, Осечка Стечкина! Так и буду тебя называть, Витюха.

Я чувствую, как стремительно пунцовеет мое лицо от ярости и желания отправить товарища Гробникова прямиком в гроб. Лично бы забила каждый гвоздик в деревянную крышку. Нет, это ведь уму непостижимо! Вот за что меня Аркашин так подставил с таким охранником?!

— Думаешь, меня заводит соседство подобного примата с интеллектом взрослого кальмара?! — не менее ядовито бросаю, наступая на озверевшего вояку. — Меня обманули гораздо сильнее, чем тебя. Потому что мне обещали: а — защитника, готового грудью заслонять от всех угроз; б — умного, веселого собеседника; и в — рукастого мужчину в дом, в конце концов. А ты, если и умеешь что-то руками делать, то только обратно-поступательные движения!

Выдыхаю. Вот это меня бомбануло! Обычно я сдержанная, культурная женщина, не привыкшая за свой век кого-либо унижать или оскорблять. Но ЭТОТ! Да я таких хамов, пусть и шикарных внешне, ни в миру, ни за период профессиональной деятельности ни разу не встречала! В конце концов, если мама с папой и армия в придачу, не научили мальчика, как надо общаться с девочками, я что, страдать теперь должна? А фиг вам!

Задумавшись, пропускаю момент, когда этот огромный мутант оказывается слишком близко. Его глаза горят яростью, не суля мне ровным счетом ничего хорошего. Трусливо делаю шаг назад, но он снова приближается. Ну не станет же этот неандерталец бить женщину, в конце концов!

Мои глаза бегают по красивой роже, на которой играют ходят ходуном желваки. Попала ты, Стечкина. Подобные типы не прощают подобного обращения. А я же ему еще и пощечину влепила. Мамочки! Лучше бы меня маньяк убил!

Еще шаг, и еще, пока моя задница не упирается в чертов комод. И зачем, спрашивается, мне сдался этот деревянный ящик в коридоре?!

— Так бы и сказала сразу, что тебе мужик нужен, а не компостировала в пустую мозги, — сквозь зубы цедит Тесак и резким движением усаживает меня задом на деревянную поверхность.

Упираюсь ладонями в твердую, словно камень, грудь, только это не мешает мужчине вклиниться между моих ног, из-за чего моя и без того не слишком длинная юбка задирается практически до самых бедер.

— Хочешь узнать, что я могу руками?! — утробно рычит мужчина. — Сейчас покажу!

Его лапища тяжелая, сильная, опускается на мою оголившуюся кожу ноги и медленно скользит вверх.

— Не… не надо, — срывающимся голосом продолжаю пытаться отпихнуть от себя этого типа. Но куда уж там! — Пожалуйста, — чуть не хнычу.

— Пожалуйста?! — рокочет Тесак. — То есть ты, стерва крашеная, когда ляпала языком, была наивно уверена, что я не найду твоему грязному ротику другое применение?!

Меня никогда не заводила грубость. Ни один из трех моих мужчин никогда не проявлял агрессии в мою сторону, и папа у меня мягкий, спокойный человек. Но сила, которой пахнет Гробников, забивая этим ароматом мои легкие, будоражит. Потому что я уверена, — нет, я знаю, что он не причинит мне зла. И контракт здесь ни при чем. Мое тело буквально прошибает током, потому что я совершенно не понимаю, чего хочу. В голове на удивление пусто и тихо, чертов внутренний голос, который учил меня морали, тоже подозрительно молчалив. Может, не проснулся еще. Я же проспала… А сколько, кстати?

Не представляю, что в этот момент написано на моем лице, потому что Егор прикрывает глаза, как-то устало вздыхает и убирает руку.

Почему сейчас, если я почти решилась?!

— Ты мне муж? — спрашиваю внезапно севшим голосом, удивляя своим вопросом не только мужчину, но и саму себя. Мы ведь знакомы всего-то сколько, час, два? Ах, ну да, с его стороны, минимум сутки. Только я все равно ничего не могу с собой поделать. Мне отчаянно хочется изучить этого невозможного типа.

Гробников распахивает глаза и хитро рассматривает мое лицо.

— Не знаю, что ты задумала, Осечка, — с лукавой улыбкой мягко отвечает, — только играть со мной не рекомендую. Я спец в охоте, кошечка.

Гипнотический взгляд, губы, которые стремительно приближаются ко мне, и я, наконец, прихожу в себя.

Чай! Собственноручный сбор… Ах ты, ж старый пень!

Кошечка, значит! И это тот, который их на дух не переносит?! Собачник, видите ли! Ну, я тебе устрою варфоломеевскую ночь, зверолов чертов! Траппер проклятый! Я умею когти выпускать в наглые рожи!

Внутренне подбираюсь, мои губы растягиваются в