Бракованный Тесак - Аля Миронова

Откровенничать с посторонним человеком совсем не хочется.

— Проводишь меня? — перевожу тему. — А то могу и до четырнадцати часов не добраться до ректора.

— Ну, пошли, мисс — Неприятность, — фыркает шатен, предлагая взять его под локоть.

— Смотрю, ты здесь, как дома себя чувствуешь? — не могу не заметить уверенной походки и надменного взгляда нового знакомого на окружающих, которые, то и дело с ним здороваются.

— Ну да, — пространственно бросает Андрей.

Еще раз задаюсь вопросом о том, кто же он такой? Но вслух не озвучиваю.

Какое-то время мы бродим по территории, а новый знакомый показывает и рассказывает практически о каждом уголке.

— Ну что, если хочешь, можем навернуть по чашечке чая или сразу к ректору?

— Уже?! — удивленно восклицаю и вытаскиваю мобильник, чтобы свериться.

Твою мать! Полсотни пропущенных от главреда! Мне — кабзда. Можно просить маньяка сожрать меня, потому что я не хочу умирать долго и мучительно от рук Пулиха. Непроизвольно скулю вслух, потому что мой телефон тут же оживает.

— Давай я?! — не спрашивая, а скорее утверждая, бросает Андрей и… забирает мой телефон. — Слушаю! — рявкает сурово. — Что значит, кто я? Вы, разве не в курсе, что гражданскому населению на территории академии запрещено использовать любые средства связи? Так какого, гхм, пешего путешествия вы добиваетесь своими звонками?! Ах, такси ее не дождалось? Ну, вероятно, на метле прилетела. Это все? И вас туда же!

Ошизеть. Никогда не слышала, чтобы хоть кто-то позволял себе подобное с нашим главредом…

— Не благодари, — с важным видом, словно совершил подвиг, протягивает — нет, буквально впихивает телефон мне в руки шатен. — Пожалуй, сразу идем в ректорат, пока ты совсем не стухла.

Обычно, мне всегда есть что ответить. Я — журналист. Пусть и не пишу статьи о глобальном потеплении или мировом экономическом кризисе, перенаселении и голоде в странах третьего мира. К тому же, историк. Вот только этот невозможный и слишком невозмутимый мужчина уже в который раз ставит меня в тупик.

— Слушай, я ранен был, поэтому, такой ерунды, как в край охамевший чей-то начальник — уж точно не боюсь, — усмехается Андрей. — Никогда не бойся отстаивать свои границы, потому что никто другой за тебя этого не сделает.

— Зануда, — бурчу в ответ. Потому что не уверена, что столь наглого типа стоит хоть за что-то благодарить. Как и журить. Смысла не вижу.

Не успеваю даже заметить, как мы оказываемся в просторной приемной. Только место секретаря почему-то пустует. Шатен берет меня под локоть и, буквально, заталкивает в кабинет, без стука распахнув дверь.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант запаса, — громко чеканит каждую букву Андрей. — Ждете работника пера?

— Не поясничай, Андрей Леонидович, — улыбаясь, показательно ворчит мужчина лет… А сколько ректору лет? Выглядит — на пятьдесят, не более. Встает из-за своего стола: статный, высокий, шикарный, я бы сказала, даже несмотря на седину, тронувшую густые жесткие волосы. С таким и на войне не страшно, и в театр пойти не стыдно. И энергетика бешеная!

Если мой новый знакомый, надо отдать Андрею должное, весьма не дурен собой, но скорее — завоеватель, то Лев Иванович — защитник. Даже на расстоянии меня окутывает его спокойствием. Был бы лет на надцать моложе, разведен или не женат — я бы влюбилась, однозначно.

— Приветствую вас, милая леди, — подходит к нам. — Меня зовут Лев Иванович Аркашин, занимаю должность ректора сего заведения. И вот с такими кадрами, — указывает головой на шатена, — тоже приходится иметь дело. Присаживайся, барышня, не укушу, — машет рукой в сторону дивана рядом с небольшим столиком. — А ты, — обращается к Андрею, — не сбегай. Учебные планы обсудим.

— Так ты работаешь здесь? — возмущенно обращаюсь к шатену, которого вся эта ситуация лишь забавляет. — Сразу сказать не мог?

— А мы сразу не с того начали, а с одной звезды, — подмигивает, намекая на мой конфуз, отчего мои щеки предательски алеют.

Зашибись.

— Кышь, — шутливо фыркает Лев Иванович, однако Андрей испаряется из кабинета, негромко прикрыв за собой дверь. — Теперь узнаем, что у нас тут за фрукт.

Почему-то сразу становится не по себе. Ну, спасибо тебе, Пулих! Икни сто тысяч раз!

Самовольно и без какого-либо спроса, товарищ генерал-лейтенант запаса забирает, правда, весьма деликатно, стопку листов из моей руки.

— Я так понимаю, это обо мне? — фыркает, не глядя. — Что ж, дай минутку, ознакомлюсь хотя бы, о чем речь пойдет.

Смущенно жую губы, потому что могу себе представить, какие вопросы могут быть в записях главреда.

Внимательно наблюдаю за мимикой на лице Аркашина: мужчина то хмурится, то улыбается. В целом, мне кажется, уже неплохо.

— Ну, что ж, сначала по кофейку или после? — спрашивает, откладывая бумаги. — Какой сударыня изволит?

И пока я размышляю, Лев Иванович встает и идет к выходу из кабинета.

— Черный без сахара, — заторможенно пищу вслед.

Буквально, минуты через полторы, ректор возвращается назад с подносом в руках.

— Сегодня я тут один кукую, — словно оправдываясь, опускает на стол две чашки черного кофе, пиалу с рафинадом, еще одну — с печеньем, и несколько баночек со сливками. — И если звонки на себя взяли замы, то не искать же мне мальчика для варки кофе.

Улыбаюсь. Действительно. Всего-навсего, заслуженный человек, что он, без руки что ли.

— Предлагаю быстро пройтись по твоему списку, а потом можешь спросить, что хочешь.

— И что, про младшего сына тоже расскажите? — удивленно восклицаю, не успев прикусить язык.

— А ты спроси для начала, — хмыкает мужчина.

Больше не трачу ни свое время, ни чужое, вытаскиваю диктофон и показательно кладу на стол, показывая, что мы начинаем. Аркашин кивает. Беру в руки листы, включаю запись.

Первая часть вопросов, можно сказать, типичная: где родился, учился пригодился… Затем перешли на личную жизнь и совмещение таковой со службой. А дело началось еще в годы Союза, то бишь, попутешествовать довелось. Хотя, и матушка — Русь, наша необъятная, в этом плане тоже не подкачала. Оказывается, не в каждую “ссылку” жена “декабриста” срывалась с ним. Или в след за ним. С характером попалась.

— Насколько я знаю, вас можно поздравить? — задаю очередной вопрос. — Во второй раз дедушкой стали. Снова внучка?

— Да, Софья Александровна. Мне и самому дочку хотелось. Да вот, два сына уродилось, — не без легкой грусти отвечает.

— Старший, Александр, если я не ошибаюсь, пожарный спасатель.

— Видите, как оно, дочки чаще на маму смотрят, копируют, а сыновья мои — по стопам пошли. А ведь я хотел вырастить инженеров или музыкантов! — эмоционально произносит