Восемь секунд - Кейт Бирн
Родео в Канзас-Сити — самое крупное из всех, в которых я когда-либо участвовала. Арена почти полностью заполнена, и гул музыки, крики болельщиков, смех и разговоры сливаются в оглушающую какофонию. Я не из тех, кто нервничает, но в этой атмосфере есть что-то, что заставляет меня скрипеть зубами. Застёгивая ремень с бляхой, поправляя манжеты ярко-зелёной рубашки и в который раз проверяя стремена, я понимаю: всё дело в том, что это не турнир, организованный компанией дяди Тима. Другое место, другие правила. Так и выглядит большой спорт.
— Мы ведь всё так же пробежим этот маршрут, да, Ру? — провожу ладонью по шее Руни. Он почти не реагирует. Уши то и дело поворачиваются в разные стороны, улавливая шум закулисья — его собственный способ настроиться. Вчера на тренировке мы отработали уверенно, хотя Уайлдер Маккой и отвлекал меня одним своим присутствием.
Он ни разу не вмешался в нашу работу. Просто наблюдал, чуть подаваясь вперёд, когда Руни делал особенно крутой вираж, или же, проверяя телефон, тихо свистел. И да, он действительно засекал наше время. А когда я возвращалась к воротам арены, он открывал их, слегка наклонял шляпу и уходил.
Последние тридцать шесть часов я ни на чём толком не могла сосредоточиться. К счастью, в этой программе забеги на бочках проходят в самом начале. И тяга скорее выехать на трассу вызвана не только желанием выиграть. Я хочу отсюда выбраться. Хочу перестать искать глазами того, кого здесь искать совсем не стоит: чёрную шляпу, надвинутую низко, под которой скрываются растрёпанные волосы цвета спелой пшеницы и улыбка, полная дерзости. Но голова всё равно поворачивается, когда мы с Руни подходим к воротам.
— Не меня ищешь? — голос Уайлдера звучит прямо за спиной, будто он материализовался из моих мыслей.
Я глубоко вдыхаю, пытаясь вернуть себе ту, прежнюю Шарлотту. Ту, которая терпеть не могла, когда её отвлекали за считанные минуты до старта. У той Шарлотты на лице было крупно написано «отстаньте», и никто не смел к ней подходить. А сейчас у меня в животе будто всё переворачивается, и сердце бьётся чаще, сто́ит ему подойти ближе. С этим нужно что-то делать. Разговор с привлекательным ковбоем точно не входит в мой предгоночный план. Честно говоря, он не входит ни в какой план.
— Только чтобы держаться от тебя подальше, — резко разворачиваюсь, стараясь, чтобы голос хлестнул, как кнут. И довольна собой… до тех пор, пока не вижу его.
Уайлдер в полной экипировке: чёрные чапсы поверх джинсов, рубашка тёплого шоколадного оттенка под чёрным защитным жилетом с нашивками спонсоров, в руках шляпа в перчатке. Толстые пряди волос падают на глаза, и он слегка откидывает голову, чтобы убрать их. На скулах и по линии челюсти — золотистая щетина, и мне приходится крепче сжать повод Руни, лишь бы не потянуться рукой и не проверить, такая ли она колкая, как выглядит, или мне понравится её шершавость на коже. Мой взгляд скользит к его губам и задерживается там. Когда поднимаю глаза, вижу — он понял, что я делаю, и в его взгляде появляется насмешливое любопытство.
— Значит, признаёшь, что искала меня.
— Да не… Я… Чёрт. У меня нет времени на это, — путаюсь в словах, а его улыбка только ширится. Но не та аренная, показная, а настоящая — мягкая по краям, от которой глаза чуть щурятся.
— У тебя нет времени, чтобы я пожелал тебе удачи?
— Я прекрасно обходилась без этого до сих пор, думаю, и сегодня справлюсь, — отворачиваюсь и начинаю поправлять белый бант на низком хвосте. Он продет в резинку, так что даже если развяжется, на землю не упадёт. Этот жест привычен и успокаивает, и я вцепляюсь в него, чтобы не смотреть на Уайлдера. Когда заканчиваю, всё же бросаю взгляд в его сторону.
— Может и так. Но всё равно скажу. Хотя бы для того, чтобы услышать, как ты скажешь в ответ, — он вертит шляпу в руках, и на щеках на миг проступает едва заметный румянец. — Удачи, Чарли.
В голосе искренность и тепло, и на этот раз я верю ему. Мы застываем в тишине, глядя друг другу в глаза. Потом он едва заметно вращает кистью, подсказывая, что пора отвечать. Мне жгёт изнутри то, что я была так занята его взглядом, что забыла, как разговаривать.
— Да… спасибо. И тебе удачи, — выпаливаю на одном дыхании. Снимаю шляпу с седельного рожка, куда положила её, пока проверяла Руни, и легко надеваю на голову. Она снова становится моими доспехами. — Постарайся не сделать ничего глупого.
Не могу удержаться от этой последней шпильки. Уайлдер только чуть пожимает плечами, как будто ожидал её. В его беззаботности есть что-то, что выворачивает меня наизнанку, и я сама не замечаю, как делаю шаг к нему.
— Серьёзно, ковбой, не веди себя как идиот, — произношу тихо, медленно, позволяя в голосе проскользнуть нотке беспокойства. Я слишком остро чувствую, как близко мы стоим, особенно когда он чуть меняет стойку, и его жилет едва задевает мою рубашку. Голубизна его глаз словно растворяется, а зрачки расширяются, сосредоточившись на мне. Шум вокруг стихает до приглушённого гула, и нас будто вновь связывает та же невидимая нить, что держала меня в его объятиях на сельском танце.
Руни в этот момент переступает с ноги на ногу, его тёплый бок задевает моё плечо — этого хватает, чтобы я вырвалась из наваждения. Я отступаю и замечаю, что начальник забега уже машет мне. Ставлю ногу в стремя, легко закидываю себя в седло. Перед стартом бросаю на Уайлдера ещё один взгляд и дарю самую дерзкую улыбку.
— На этот раз я не стану спасать твою задницу.
6
Уайлдер
Дедвуд, Южная Дакота — конец мая
Плюх.
У меня протекает крыша. Я бы и не узнал об этом, если бы весенний шторм не обрушился на Дедвуд как раз в тот момент, когда я приехал в город. Теперь я стою в узком проходе своего трейлера и смотрю, как ровные капли с угла люка падают в кастрюлю, что я поставил на пол.
Плюх.
Дождь снаружи льёт не сильно, но упорно, делая всё вокруг мрачным. Это превратит сегодняшнее родео в сущий ад, а меньше всего мне хочется вернуться и обнаружить в трейлере целое озеро.
