Пари на брак - Оливия Хейл
— Думаю, ты знал первым.
— М-хм. Но я был убежден, что не заслуживаю тебя, — он еще раз касается губами моих. Это стало частью нашего общения, порой. Переплетение прикосновений и слов. — Я знаю, что ты скажешь.
Потому что я говорила это уже столько раз.
Что заслуживает. Что случившееся в детстве не было его виной. Что ему позволено иметь счастье и добро в жизни, и ему не нужно это заслуживать.
— Да, — говорю я. — Я говорила это так часто, что ты знаешь наизусть. Ты тоже в это веришь?
— В некоторые дни, — говорит он и снова целует меня. На этот раз дольше, знакомо и тепло, как солнечный свет. — Я люблю тебя.
Мои руки скользят вокруг его шеи.
— Все языки, — требую я.
Он поднимается, держа меня на руках. Я смеюсь и цепляюсь за него крепче.
— Je t'aime tellement, — говорит он и направляется к дому. — Думаешь, Джун можно оставить одну ненадолго?
— Да, — говорю я. Сад полностью огорожен. — Но давай останемся на первом этаже. Диван.
— Диван, — соглашается он и проходит через французские двери. Целует мой висок и щеки. Мне тепло. От него, от солнца, от осознания, что впереди у нас дни без работы, только отдых. Теннис, плавание, любовь.
— Ti amo da morire, — продолжает он. — Ich liebe dich… Я люблю тебя.
ГРУППОВОЙ ЧАТ
Раф: Джеймс, почему я читаю, что реставрация твоего поместья отложена?
Вест: Блин, опять бюрократия тормозит? Ненавижу эти проволочки.
Джеймс: Да. Они прислали представителя жить здесь и контролировать все, чтобы я делал «по правилам». Некомпетентная организация.
Алекс: Жить с тобой? Кто это?
Вест: Только что нашел статью на сайте министерства. Неужели та самая Флоренс… может быть?
Раф: Черт. Флоренс из твоего детства?
Джеймс: Да, это она.
Алекс: Похоже на ад.
Вест: Серьезно? Каковы, черт возьми, шансы. Ты в порядке?
Джеймс: А почему бы и нет?
Алекс: Потому что а) ты ненавидишь любые помехи, б) ты не пускаешь никого в свой дом, когда рядом ребенок, и в) Флоренс всегда умела тебя вывести из себя.
Джеймс: Нет, не умела. К тому же, это было много лет назад. Все будет в порядке, если только я смогу заставить ее подписать эти чертовы документы на реставрацию. И чтобы она держалась подальше от меня.
Раф: Просто говорю. Совместная жизнь с женщиной, которая, как тебе кажется, тебе не нравится, сработала для меня хорошо.
Джеймс: Я не стану удостаивать это ответом.
Алекс: Держи нас в курсе насчет нее.
Джеймс: Не буду.
БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ
Раф
Восемь месяцев после свадьбы…
— Нет, — раздается из коридора голос Пейдж. — Нет, нет, нет. Не ешь их. Эти туфли очень дорогие. Он этого не одобрит.
Я отрываюсь от стола на кухне.
— Ты обещала, что с ней будет очень легко, — говорю я.
— Ни один щенок не бывает легким!
— Не это ты говорила раньше.
Пейдж что-то бормочет в другой комнате, а затем появляется в дверях, держа на руках собаку с висячими ушами. Джун смотрит на меня широкой щенячьей ухмылкой, высунув язык и с виноватым взглядом.
Словно спрашивает, можно ли ей все-таки продолжить жевать.
— Хорошо, что она милая. Хотя и разрушитель, но очень милый разрушитель, — она покрывает поцелуями мягкую голову щенка, а Джун смотрит на нее снизу вверх, виляя хвостом.
Пейдж, конечно же, совершенно ошарашила меня ее появлением. Как она любит делать. Мы были в Глостере, на фабрике «Mather & Wilde», проводили время в Штатах… и она вернулась в номер отеля с сияющей улыбкой.
«У меня есть идея…»
В тот день она зашла в приют по прихоти и уже оформила документы. И я не смог отказать. Потому что я никогда не могу ей отказать.
Сколько бы она ни любила поддразнивать меня этим, а я ни притворялся бы раздраженным, я не хочу отказывать ей ни в чем, чего она желает.
И эта малышка, черт возьми, мила. Признаю это.
Мила и очень хорошо поддается дрессировке. Она обожает ломтики ветчины, которые мы держим в холодильнике.
— Я знаю кое-что о милых разрушителях, — говорю я.
Пейдж закатывает глаза, но улыбается.
— Я была осознанным разрушителем. А Джун просто не может удержаться.
— Я выберу это проигнорировать.
Она протягивает мне Джун.
— Можешь подержать ее немного? Мне нужно проверить еду.
Я принимаю вертящегося, счастливого маленького разрушителя. Она не хочет сидеть смирно у меня на коленях. Она хочет лизнуть мне лицо.
— Думаю… нет, спасибо, — говорю я Джун и провожу рукой по ее мягкой спинке. — Кажется, оно могло подгореть.
— Что? — Пейдж поднимает крышку, чтобы посмотреть на тушеное мясо, которое готовит. Ее последнее желание, одно из многих, что она начинает и иногда забрасывает — научиться готовить. Обычно большую часть нашей еды готовлю я, в те дни, когда мы не заказываем доставку и у нас нет повара. Но Пейдж хочет стать лучше. — Черт! Думаешь, это еще съедобно?
— Возможно. Если добавить немного… нет, Джун. Сидеть. Сидеть. Вот так. Ты же такая хорошая девочка, правда?
— Со мной ты уже так не разговариваешь.
Я поднимаю глаза, не прекращая гладить мягкую шерсть. Пейдж стоит, уперев руки в бока.
— Говорю. Я говорил тебе, какая ты была прекрасная, в среду, когда ты прокралась в мой кабинет и сделала мне минет.
По ее щекам разливается румянец.
— Да, что-то такое было. Ты еще опоздал на встречу.
— Так и было, — соглашаюсь я с ухмылкой. — Но если ты хочешь, чтобы я хвалил тебя больше, дорогая, я всегда к твоим услугам.
Она склоняет голову.
— Мне это нравится.
— Тогда я буду делать это чаще.
— И думаю, нам придется заказать еду. Опять.
— Все в порядке, дорогая. Не каждая попытка может быть успешной, — говорю я. Она поджала губы с видом задумчивого поражения. Пейдж ненавидит проигрывать в чем бы то ни было, и ее решимость чертовски впечатляет.
— Возможно, наличие рецепта помогло бы, — признает она.
Я пытаюсь не рассмеяться.
— Да. Возможно.
— В следующий раз, — говорит она и выключает плиту. Она прислоняется к стойке, смотрит на меня и Джун. Щенок снова начинает вертеться, решив, что лизать мою шею — это, по-видимому, честная игра. — Я думала, что щенок — это проще. У моих родителей все было так легко, — Пейдж качает головой с улыбкой. — Представь, если бы у нас был ребенок! Фух.
Моя рука замирает на мягкой шерсти щенка. Джун поворачивается, толкая меня
