Пари на брак - Оливия Хейл

Ее глаза сверкают.

— Знаю. У меня самый гиперопекающий муж в мире.

Моя рука сжимается на ее талии.

— Дорогая…

— Со мной ничего не случится. Ничего не случится с нашим ребенком, — в уголке ее губ играет легкая улыбка. — Раф, ты был бы таким замечательным отцом. Ты, кажется, не осознаешь, как много ты уже заботишься обо всех. Обо мне и Джун. О Норе и твоей матери. О твоих друзьях.

— Я тоже совершаю ошибки. Я не всегда был лучшим братом для Норы, — я выдыхаю со вздохом.

— Все совершают ошибки. Ты должен позволить себе отпустить свои, — она проводит одним пальцем по моей щеке, и это заставляет меня содрогнуться. — Я люблю тебя. Я знаю, у тебя бы получилось. Гипотетически… хотел бы ты этого когда-нибудь? Со мной?

Я провожу рукой вниз и крепко обнимаю ее, заполняя ладони ее ягодицами.

— С тобой — да. Ты сказала «представь» и мой мозг отключился именно поэтому. Внезапно я представлял это… и удивился, насколько мне понравилась эта идея.

Улыбка озаряет ее губы.

— Правда? Я не была уверена, не впал ли ты в шок.

— Впал. В хороший шок.

Она приподнимается, ее грудь прижимается к моей, и она прикасается губами к моим. Это счастливый поцелуй.

Я углубляю его, наслаждаясь ее теплом. Она не останавливается. Целует меня с восторгом, который от нее проникает глубоко в мои кости.

Боже, делать эту женщину счастливой — такое возбуждение. Она лежит прямо на мне, и я чувствую теплое давление ее тела по всей длине моего.

Моя рука скользит под ее рубашку, находит теплый изгиб ее бедра.

— Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Да, — мой рот находит ее шею, и я вдыхаю знакомый, теплый, женственный аромат, который принадлежит только ей.

Она слегка смеется и прижимается бедрами к моим.

— Я чувствую это.

Я представляю, как снова внутри нее, без защиты. С желанием не только гнаться за наслаждением, но и творить. Наполнять ее, как делал столько раз… но с другой целью.

И это желание внезапно становится невыносимым. Это не безумная похоть. Это что-то глубже, будто сами ее кости зовут меня к себе. Я хочу ее тело, прижатое к моему, кожу к коже, движение как единое целое.

— Я тоже хочу тебя, — говорит она, ее пальцы находят пуговицы моей рубашки.

Ее слова посылают жар вниз по моему позвоночнику. Она садится и сталкивает с меня теперь уже расстегнутую рубашку. Я стряхиваю ее, а затем снимаю и ее собственную рубашку, поправка, мою рубашку. Под ней только майка. Без бюстгальтера, и ее грудь прекрасно тяжелая и видна сквозь тонкую ткань.

Я хватаю ее за талию и переворачиваю нас. Она смеется, ее волосы рассыпаются по подушкам. Я целую ее ключицу, шею, задираю майку. Мой рот следует за обнаженной кожей. Вскоре я впиваюсь в розовый сосок и слышу ее резкий вдох.

— Ты так прекрасна, — говорю я ей. Иногда, когда у нас много времени, я занимаюсь с ней оральным сексом целых полчаса. Пока она не становится вялой, как желе, и больше не может этого выдержать.

А иногда мы занимаемся сексом быстро и жестко в душе перед работой.

Секс с моей Пейдж бесконечно разнообразен, и я знаю, что никогда от него не устану. Я стягиваю ее шорты, а затем и трусики. Я хорошо познакомился с этими черными хлопковыми стрингами, которые предпочитает Пейдж, с тем, как резинка поддается моим рукам, а ткань отходит, открывая сокровище между ее ног.

Мне никогда не наскучит это открытие. Я наблюдаю каждый раз, когда раздеваю ее, когда обнажается ее мягкая кожа, аккуратно подстриженные волосы, нежные складки и мелькание ее маленького клитора. Моя, вся моя.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — говорит Пейдж. Ее рука крепко вцепляется в мои волосы. — Потом мы можем не торопиться.

И эти слова срывают короткий поводок, на котором я себя держал. Я провожу рукой по ее киске, лаская ее так, как ей нравится.

Представь, если бы сейчас было то самое, если бы мы занимались сексом в надежде зачать ребенка. Это головокружительно горячая мысль. Я не знал, что это может возбудить меня до такой болезненной твердости.

— Сверху, — говорю я ей и сажусь, прислонившись к нашей плюшевой спинке кровати. Я спускаю брюки и быстро освобождаю свой член. Пейдж взбирается на меня, и я усаживаю ее себе на бедра. Я беру себя в руку и провожу головкой по ее киске, чтобы смазать ее. Мы оба смотрим, как она медленно опускается на мой член.

Я был внутри нее много-много раз. Безумное, горячее сжатие сменилось ощущением возвращения домой.

И я очень люблю заниматься с ней сексом именно так. Спина упирается в изголовье кровати, а она в моих объятиях. Я могу видеть каждый ее дюйм, держать ее за бедра, целовать и разговаривать с ней, пока она скачет на мне.

Ей тоже это нравится. Но она все еще жаждет быстрого, стремительного, жесткого. И, Господи, знаю, я тоже это обожаю. Именно так мы закончим.

Но начать я хочу вот так.

Я провожу руками по ее сильным рукам, вниз, к пышной груди. Взвешиваю ее в ладонях, проводя большими пальцами по соскам. Она двигается, вращая бедрами вверх-вниз, опираясь на мои руки на ее бедрах.

— Ты так прекрасна. Моя идеальная жена, — говорю я ей и опускаю руку вниз, чтобы погладить бусинку ее клитора. — Я не могу думать… Чувствую, будто… черт.

Она издает задыхающийся смешок.

— Когда ты смотришь на меня так…

— Как я на тебя смотрю, дорогая?

— Так, будто не можешь насмотреться.

— И не могу. Никогда не могу, — я целую ее, и это горячее скольжение языков и губ. Между нами столько жара. Каждое движение ее бедер вызывает быструю вспышку удовольствия. — А теперь я думаю о том, каким бы это было.

— Пробовать? Завести ребенка?

— М-гу, — я крепко держу ее и меняю положение ног, чтобы глубже войти в нее, отвечая на каждый ее толчок. Огонь щекочет основание моего позвоночника. — Мне уже так нравится кончать в тебя, я и не думал…

Изящество покидает меня. Она отдается быстрому ритму, который я задаю, и падает вперед, вцепившись в мои плечи, ее стон — симфония в моем ухе.

— Ты так добра ко мне, — говорю я ей. Больше, чем я заслуживаю. — И тебя так чертовски приятно чувствовать. Как твоя киска сжимает меня.

— Раф… — ее дыхание учащается. Я продвигаюсь вперед по кровати, держа ее, растягивая ее подо