Игра в притворство - Оливия Хейл
— Куда это вы?
— На прогулку, — говорит Эмбер.
— Выпить и потанцевать. — глаза Норы останавливаются на моих, и она один раз пожимает плечами. — Может, немного пофлиртовать. Кто знает?
— Флиртовать, — говорю я.
— Да, флиртовать. — она зажимает сумочку под мышкой. — Мы берем с собой Сэма и Амоса тоже. Может, мне даже удастся уговорить Амоса выпить сегодня.
— Нет, не удастся. Он не станет.
Она пожимает плечами.
— Я не расскажу, если он не расскажет.
Я скрещиваю руки на груди.
— Что ты делаешь?
— Думаю, это мой сигнал. — моя сестра дарит Норе широкую улыбку и беззвучно желает удачи мне, прежде чем шагнуть к входной двери. — Я подожду снаружи!
Дверь закрывается за ней, и в большом холле остаемся только мы вдвоем.
— Что я делаю? Я развлекаюсь, — говорит Нора. — Я иду гулять. Хочешь присоединиться?
— Не могу.
Ее губы истончаются.
— Не удивлена. Ты избегаешь меня несколько дней.
— Я не избегал тебя, — говорю я. Это чертова ложь, но это также правда, потому что я только о ней и думаю. Я не могу избегать ее, даже если бы захотел.
А я не хочу.
Она достает черную карту из своей сумочки.
— Помнишь, когда ты сказал мне тратить больше твоих денег? — она поднимается на цыпочки, чтобы прижать губы к моей щеке. — Спасибо за сегодня. Мы с Эмбер угостим выпивкой весь бар.
Прежде чем она успевает опуститься, я хватаю ее за талию. Мои пальцы скользят по обнаженной коже ее поясницы.
— Я знаю, что ты делаешь.
— Правда?
— Ты споришь со мной.
В ее глазах вспыхивает огонь.
— Да. Именно.
— На что ты злишься?
— На то, что ты исчезаешь от меня. Не разговариваешь со мной. — Она смахивает что-то с моего плеча. — Если ты хочешь, чтобы я носила твое кольцо, Кэллоуэй, ты должен сделать предложение. И ты должен на самом деле быть здесь.
Я хватаю ее левую руку, провожу большим пальцем по костяшкам. Останься здесь, — хочу сказать я. Но если я скажу ей, чего хочу, чего я действительно хочу, я рискую оттолкнуть ее.
Или хуже... увидеть эту милую фальшивую улыбку на ее лице, когда она так старается быть милой. Это убило бы меня, если бы она когда-нибудь направила ее на меня.
— Тогда иди, — говорю я ей. — Если только ты знаешь, к кому возвращаешься домой.
— Это зависит от тебя. — она идет к двери, ее каблуки цокают по мрамору. — Ты будешь здесь, когда я вернусь?
Всегда, — думаю я.
— Да.
— Тогда до скорого. — она выскальзывает за дверь, и я стою там несколько долгих минут, сжимая кулаки по бокам.
Ревность и гнев горят под моей рубашкой, и я расстегиваю первые две пуговицы. По крайней мере, сегодня вечером я могу сделать для нее кое-что.
Ситуация, которую нужно решить.
Дорога обратно на вечеринку Уайлда занимает меньше часа. Я паркуюсь в десяти минутах ходьбы. На вечеринке почти нет охраны. Всего один охранник у двери и широко улыбающийся мужчина с планшетом для отметки гостей.
Дом за ним пуст. Он продается, насколько я видел раньше, и я прохожу через их сад, чтобы попасть в сад места проведения мероприятия. Я сбрасываю пиджак, который накинул из-за дождя, и прячу его за забором. Пробираюсь через живую изгородь...
И вот я внутри.
Никто не замечает меня, идущего по саду под дождем. На террасе все равно никого нет, несмотря на то, что она крытая. Я двигаюсь вдоль внешней стороны дома, нахожу заднюю дверь. Я прохожу мимо официанта и заворачиваю за угол, чтобы найти... вот оно. Винтовая лестница.
Я провел исследование о месте проведения.
Второй этаж пустует. Я нахожу небольшую смотровую площадку, погруженную в тень, и под ней бальный зал предстает во всем своем сверкающем великолепии. Уайлд не поскупился на список приглашенных. Ему исполняется шестьдесят, и здесь открытый бар и играет группа.
Я прислоняюсь к стене. Рядом со мной движется тень, и меня не должно удивлять, что он здесь.
Мы думаем одинаково.
— Нашел дорогу сюда? — голос Рафа низкий. Никто из нас не хочет быть увиденным здесь.
— По той же причине, что и ты.
— Сомневаюсь. — он смотрит вниз на массу людей. Я узнаю некоторых из них. Другие незнакомы мне, но они все равно здесь. На вечеринке, которую устроил он, человек, готовый терроризировать молодую женщину в надежде, сбить Монклеров с толку. Они все виновны по факту.
Я скрещиваю руки на груди.
— Ты обдумывал, как разыграть свои карты. Признайся.
Раф сливается со стеной.
— Мне не нужно признаваться тебе ни в чем.
— Ты думал, хотя бы на мгновение, как обратить это себе на пользу. — моя рука сжимается у бока. — Использовать это как разменную монету.
— Ты бы поступил так же.
— Не когда дело касается Норы.
— Мы работали над этой сделкой годами. — под его обычно сдержанным голосом слышен гнев. — Эта компания будет моей. Рано или поздно. И не с тем мудаком у руля. Я хочу большего, чем просто одна ночь унижения для него.
— В этом мы согласны.
— Я не хочу, чтобы он когда-либо снова работал.
— Я не хочу, чтобы он дышал. — мой голос ровный, резкий. Это уродливая правда, и я не буду действовать в соответствии с ней, но, черт возьми, если гнев, что я чувствую, не заставляет меня видеть все красным перед глазами. — Но я соглашусь его уничтожить.
Он заставлял Нору плакать. Он заставлял ее бояться спать одной, он заставлял ее менять место жительства, свои привычки, свою жизнь.
Не нужно долго ждать. Он проходит через зал, улыбка на лице. Бен Уайлд в темно-синем костюме и с лиловой бутоньеркой, с его поседевшими волосами, зализанными назад. Он пожимает руки, кивает, фотографируется.
Он все еще думает, что это его ночь.
Мы с Рафом знаем друг друга больше десяти лет. Он может ненавидеть меня, но я знаю, о чем он думает. Могу слышать это в тишине между нами.
— Ты пришел за ним сегодня вечером.
— Да. Я хочу пристрелить эту мразь.
— Я хочу поговорить с ним. — он снова в себе. Он втянул обратно свою темноту, как он умеет. — Дать ему знать, что я слежу. Я хочу, чтобы он оглядывался через плечо месяцами, не зная, когда придет удар.
— Слабовато.
— Это не тебе решать.
Я поворачиваюсь к нему, и гнев,
