Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

– …если я свяжусь с какой-то другой женщиной, ты это имеешь в виду? – горько бросил он мне в ответ. – А почему мы вообще всегда говорим только о том, что я олицетворяю зло и могу разбить тебе сердце? Задумайся на секунду, что каждый, кто вступает в отношения, идет на риск? Ведь и ты можешь мне причинить такую же боль, как я тебе?

А ведь я уже причинила ему эту боль? Только что снова. Прямо сейчас я глубоко ранила его. Он тяжело дышал. И все равно я сделала еще очень выстрел.

– Но в отличие от тебя, у меня нет такой богатой истории со свиданиями, и со мной можно спокойно выйти из дома, не встречая на каждом шагу парней, с которыми у меня что-то было.

Я закрыла рот рукой. Черт, когда же я научусь держать язык за зубами? Это было слишком, правда, чересчур. И я ни капли так не думала и не чувствовала.

Поздно. Слова вылетели, их было не вернуть, как бы сильно я этого ни хотела.

– Хорошо. Я так больше не могу, Мила. – Его голос звучал изможденно, и я чувствовала себя такой же обессиленной. Уставшей до изнеможения. – Я не могу вновь и вновь обсуждать это с тобой. Я полюбил тебя, ты можешь это понять? Но тебе нужно как-то этот вопрос для себя… решить. Тебе нужно разобраться, и когда-нибудь, когда сможешь, тогда ты снова начнешь отношения. Или не начнешь, это твое дело. Меня это уже не касается. Я не позволю вытирать об себя ноги.

Он отвернулся, и в эту секунду я поняла, какую страшную ошибку совершила.

Глава 41

Мила

Все это существовало только в моей голове. Он вообще был не тот, за кого я его приняла. С самого начала он был иным. И сейчас, когда ушел.

Я стояла, глядя ему вслед, и знала, что он не вернется.

Мне это должно было быть безразлично. Я не хотела впускать в свою жизнь никакую романтику, никакой любви, никакого Робина, и кого вообще должно было волновать, что он обо мне думал? Я самодостаточна, или сколько еще мне это себе повторять, чтобы наконец поверить?

Однако меня это очень даже волновало. Робин уходил, и с каждым шагом я чувствовала себя все несчастнее, до боли четко осознавая, что теряла нечто очень ценное. Нечто, что могло бы сделать меня счастливой, если я не была самой большой трусихой на планете. И если бы не страдала от словесного поноса, который каждый раз в самый неподходящий момент заставлял меня произносить вещи, о которых я сожалела в ту же минуту.

На ум пришла бабушка Фрици. Она всегда была для меня образцом для подражания. Независимая женщина с оригинальным мышлением, которую никогда не заботило, что другие подумают о ней. Для счастья ей не нужны были мужчины, но она была твердо убеждена, что всегда нужно брать от жизни то, что любишь и чего действительно желаешь.

А я желала Робина.

Когда я это осознала, мне все вдруг показалось таким простым и понятным. Ну да, все просто – если не учитывать, что я минуту назад все окончательно и бесповоротно разрушила. Все, что у нас было, я взяла обеими руками и бросила оземь, да так сильно, что, ударившись, оно разлетелось на тысячу острых осколков, о которые можно было больно пораниться.

Тихий жалобный стон слетел с моих губ. Застыв, словно оглушенная, я все еще стояла на танцполе. Кажется, заиграл дискофокс. Вокруг меня кружились пары, выделывая головокружительные па.

Я почувствовала ладонь на своем плече.

– Эй, Мила, у тебя все в порядке? – прозвучал обеспокоенный голос Леи. – Ты такая бледная. И Робин только что прошагал мимо меня на выход, с таким лицом, как будто хочет кого-то убить. Вы поссорились?

Оцепенение как рукой сняло.

– О да, еще как поссорились! Мне надо идти. Кое-что уладить или хотя бы попытаться.

– На лице героини отразилась решимость. Наконец она осознала, как права была ее лучшая подруга, с самого начала твердившая, что зеленоглазый мужчина – ее судьба, – кричала мне вслед Лея, а мое тело само по себе пришло в движение.

– Балу! – позвала я, бросаясь мимо стола к выходу из амбара.

Он был уже рядом, я почувствовала ногой теплую шерсть, и мы вместе выбежали наружу, на свежий вечерний воздух. Каким бы сонным и расслабленным он порой ни был, на этот раз он мгновенно услышал и отреагировал.

Нельзя было терять ни секунды. Больше всего на свете я хотела бы телепортировать Робина обратно, поговорить с ним. Мне нужно было выговориться, но на этот раз я должна найти правильные слова, и как можно скорее. Надеюсь, что еще что-то можно спасти и процесс разрушения, запущенный мной, мог быть обратим.

Глава 42

Мила

Робин сказал, что пришел сюда пешком. Я огляделась по сторонам, но нигде не увидела его. От волнения меня бросало то в жар, то в холод.

Амбар находился на возвышении совсем недалеко от города. Отсюда, теперь, когда стемнело, даже можно было увидеть, как сквозь деревья вспыхивают огни города. Наверное, он пошел этим путем, по неширокой дороге по холму вниз, и, если бы мне повезло, я могла догнать его. Он не мог уйти далеко, впрочем, он, такой разъяренный, брел явно не прогулочным шагом. Если бы я не бездействовала так долго, стоя на танцплощадке, не потеряла бы драгоценное время!

– Бежим, Балу! – и мы перешли на бег. Под нашими ногами хрустел гравий. Балу наслаждался вечерним ветерком, колышущим его шерсть, а у меня уже начало колоть в боку. Я все бежала и бежала, за каждым поворотом надеясь увидеть Робина, но каждый раз меня ждало разочарование.

Узкая дорога с высаженными по обочинам деревьями стала шире, когда мы добрались до окраины города. По обеим сторонам были припаркованы автомобили. Добежав до первого перекрестка, я остановилась, пытаясь отдышаться, и, уперев руки в бока, задалась вопросом, в какую сторону он мог пойти. В висках стучала кровь. Разблокировать телефон с первого раза не получилось. Я звонила несколько раз, но слышала лишь автоответчик.

– Балу, ищи! – умоляюще смотрела я на пса.

У меня не было ни специальной шлейки, ни поводка – ничего, что могло бы напомнить ему о наших упражнениях на курсах. Вероятность, что это могло сработать, была крайне мала, и все-таки это моя последняя надежда. Я не хотела на