Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

– Как замечательно, что ты пришла! Что вы все здесь! Пойдемте, на лужайке за амбаром будет фотосессия с альпаками.

– Альпаки! Почему никто не сказал мне, что здесь есть альпаки? – с горящими глазами воскликнул Робин, удивив меня своей восторженностью.

– Я не знала, что ты такой поклонник альпак.

– Ты не все обо мне знаешь, – с этими словами он одарил меня обаятельнейшей улыбкой. – Но слушай, честно, разве есть люди на свете, которые не любят альпак?

– И что, Мила, сколько? – шепнула мне Лея, когда мы направлялись вслед за молодоженами на лужайке, где паслись альпаки, чтобы выстроиться для группового фото. – Сколько ты им дашь?

На этот раз у меня не было желания быть циничной.

– Столько, сколько они будут добры друг по отношению к другу, – только и сказала я. Мне хотелось самой верить в то, что это продлится вечно.

Глава 40

Мила

Свечи отбрасывали теплые тени на лицо Робина. Искорки танцевали в прозрачной, как стекло, зелени его глаз. Снова возникло желание быть рядом с ним, желание взять его за руку, запустить пальцы в его темные волосы, целовать его губы, вкус которых мне был так хорошо знаком.

С момента приезда на праздник мне с трудом удавалось сдерживать это желание, которое сбивало с толку. Пока мы были в толпе, это еще кое-как удавалось – мы вели непринужденную беседу с многочисленными гостями, наблюдали за церемонией бракосочетания, хихикали над глупыми свадебными играми. Но теперь ничто больше не отвлекало меня от него. Лея и Свен кружились по танцплощадке с остальными парами, сидевшими за нашим столиком. Балу, объевшийся и довольный, лежал под столом, тихонько похрапывая. Мы остались вдвоем, и я остро ощущала близость Робина.

Он задумчиво смотрел на меня, и я бы хотела узнать, о чем он думал:

– Каково это было для тебя – присутствовать на свадьбе бывшего молодого человека? – спросил он. – Наверное, непросто?

– Нет, все хорошо. – Ответ дался мне легко. Я сама немного удивилась, но это было не так страшно. Кажется, я смогла оставить все в прошлом. Возможно, это и был тот заключительный важный шаг к примирению со всей этой историей. Я рада за Тома и Наташу. Они действительно были созданы друг для друга.

– Это говоришь ты, не склонная к романтике, – его уголок рта дрогнул.

Я повела глазами:

– Ну и что? В определенные моменты я тоже могу расчувствоваться.

Поставив бокал с вином, он положил руку на стол, в каких-то десяти сантиметрах от моей руки. Преодолеть это расстояние, коснуться его руки было так легко. Сделал ли он это намеренно? Влекло ли его ко мне по-прежнему, так же как меня к нему? Его взгляд трудно было истолковать, но внутри меня поднималась волна, когда я смотрела ему в глаза.

Надо было подумать об этом раньше. Я должна была догадаться, что, отправившись на свадьбу в сопровождении Робина, сама запутаюсь. Да, вообще-то я осознавала это. Но почему все-таки поступила так? Глупость, неразумность, саботаж собственных чувств?

– Почему, Мила? – мягко спросил он.

У меня во рту пересохло.

– Что почему? Почему я могу расчувствоваться и желаю Тому крепкого брака? – Он имел в виду другое, и я знала об этом.

– Почему ты попросила меня пойти с тобой сюда?

– Ты же знаешь. Потому что не хотела встретить сочувствующие взгляды, явившись одна в роли брошенной девушки.

Теперь настала его очередь состроить мину:

– Да, но почему именно я? Ты же наверняка могла попросить кого-то еще, да хоть любого незнакомого парня из приложения для знакомств.

– Потому что хотела увидеть тебя, – прошептала я.

Он преодолел дистанцию, пододвигая свою руку ближе к моей, так что наши пальцы соприкоснулись. Мое тело пронзил разряд, дыхание перехватило. Не успев ничего сообразить, я вскочила. Неожиданно я начала так нервничать, будто по моему телу поползли сотни муравьев.

– Мне нужно ненадолго отойти, э… в туалет, – выдавила я, отвечая тем самым на его вопросительный взгляд.

Поспешно протиснувшись мимо танцплощадки к туалетам, я чувствовала спиной его взгляд, словно нежное прикосновение.

* * *

В какое положение я поставила себя, пригласив его? Он был совершенно прав – почему именно его? Наши отношения в прошлом, мы оба поняли, что ничего не получается. И все же мы оба были здесь. Я спросила именно его, и он согласился. Такие дела.

Я подставила руки под холодную струю в надежде успокоиться. Из зеркала на меня смотрели расширенные, чуть ли не лихорадочно блестящие глаза. Мои щеки раскраснелись, и я чувствовала, как они горят. К счастью, у раковин больше никого не было, иначе это могло бы показаться странным – я стояла, прижавшись лбом к прохладному зеркалу, подставив руки под холодную воду.

– Боже мой. Что я здесь вообще делаю?

Мне было известно, что бы ответила Лея на этот вопрос.

– Не глупи, – шепнула она мне до этого, – Робин не только очень симпатичный, ты ему еще и нравишься. Это видно с первого взгляда, он глаз от тебя отвести не может. И он тебе тоже нравится, не притворяйся. Не выдумывай и не мешай своему счастью. Трусливая хавронья!

– «Трусливая хавронья», – бормотала я вслед, задаваясь вопросом, действительно ли так говорят в Австрии или Лея, которая там не жила с детства, лишь время от времени навещала своих родных, выдумывала все эти слова. Невзирая на это, я решила запомнить это выражение.

Чтобы потянуть время, я подправила губы нюдовой помадой и пригладила пальцами волосы, которые уложила мягкими волнами. Я немного поразмышляла, надеть ли одну из моих тюлевых юбок, но все-таки они входили в мой рабочий гардероб и показались мне недостаточно нарядными для сегодняшнего повода. Вместо этого я остановилась на серебристо-голубом шелковом платье изысканного асимметричного кроя через одно плечо.

– Ты похожа на греческую богиню, – прокомментировала Лея мой образ.

Но я не чувствовала себя божественно. Скорее, нервно и растерянно. Но прятаться вечно было нельзя, пора возвращаться. Я сделала над собой усилие и вышла.

На выходе из туалета меня встретили звуки романтичного вальса. На стенах, крыше и на полу мерцали отблески вечерних фонарей, дополняя сказочную атмосферу старинного амбара. Пышные украшения из полевых цветов источали тонкий сладкий аромат, и мне казалось, что я шагнула в другое измерение. Такое, в котором все повседневные проблемы казались бесконечно далекими.

Я нахмурилась, к своему удивлению, обнаружив, что наш столик пуст, за ним не было никого, кроме Балу. Тот по-прежнему лежал под столом, расслабленный, подняв кверху пушистый животик. Но за столом никто не сидел,