Травма - Оля Олич
Мне стоило лишь поднять глаза, как восторг заполнил мои легкие, и я не могла произнести ни слова: передо мной была длинная темная полоса океана. Глубокого синего цвета, настолько восхитительная даже в такую пасмурную погоду, что я вдруг вздрогнула, стараясь не заплакать от накативших эмоций.
Майк еще красноречивее сжал мою ладонь, когда мы спускались на пляж.
По обеим сторонам от нас были высохшие, покрытые слоями соли камни, обломки деревьев и кости животных – их было так много, что мне становилось не по себе каждую секунду.
Шум океана, ветер, развевающий мои волосы, темные неспокойные волны, облизывающие берег и все, что на нем было: от тонких и безжизненных сучьев до гальки, разбитой вдребезги.
Впереди, посреди толщи воды, была крупная скала, покрытая зеленью и растительностью. Она величественно возвышалась из воды и производила какое-то странное, совершенно необъяснимое впечатление.
Я всхлипнула, когда Майк остановился и швырнул свою куртку на землю совсем недалеко от линии воды, туда, где белая пена океана еще не могла достать ее.
Он присел на куртку и пригласил меня. Я укрыла пледом себя и Майка, а затем положила голову на его плечо.
– Господи, – произнес он так тяжело, что во мне моментально что-то разбилось, – я так хотел увидеть это…
Мне хотелось взять его в охапку и обнимать так долго и так сильно, чтобы вся боль, что так долго копилась в нем, исчезла.
Он обнял меня под пледом и умиротворенно улыбнулся, глядя на то, как буйные волны бьются о скалу. Вокруг не было ни души, ни единого человека – мы остались наедине, наблюдая за этой немыслимой красотой темной, глубокой, невероятно притягательной воды.
Наверное, если бы я стояла на обрыве и смотрела вниз, то шагнула бы, вовсе не раздумывая.
Мы сидели так несколько минут, и я начала согреваться, когда ветер перестал обдувать спину; постепенно становилось теплее, и вскоре я увидела блеск солнца на поверхности воды.
Майк довольно промычал, сжимая мое плечо крепче и прикасаясь носом к моему виску. Я все еще смотрела за тем, как посреди камней и обломков деревьев промытые ледяной соленой водой, спутанные в водорослях кости омывались на берегу.
Все выглядело так… необычно. Ни один песчаный курортный пляж ни за что не сравнится с тем, что происходит прямо сейчас на моих глазах.
В то время, слыша слово «океан», я представляла курортный пляж с лежаками и зонтиками, гуляющими по разогретому песку туристами, но для Майка океаном был именно этот суровый берег.
Я увидела в его глазах, таких серых и холодных, глубокую пучину океана, миллионы мыслей и десятки вопросов. Он бесстрастно наблюдал за снующими волнами, все еще держа меня в объятиях.
Мне хотелось бы вместе с ним найти ответы на все его вопросы.
– Я люблю тебя, Эшли, – говорит он хрипло, но отчетливо, – и теперь для меня нет дороги назад. Надеюсь, ты это понимаешь.
– Я люблю тебя, – сказала я искренне, – и все.
Нет.
Мне не казалось, что все случилось слишком быстро. Иногда события, которые врываются в твою жизнь, кажутся несвоевременными и чересчур торопящими ее, но сейчас я не считала, что именно это происходит со мной. У Нолана нет ни единой причины во мне сомневаться, и я уверена в нем абсолютно так же, как и все вокруг.
Как уверен Джейкоб, как уверены парни.
Боже, неужели я просто приехала, чтобы побыть у Глории, и дошла до этого дня? Как это вообще было возможно?
– Я так и не купила фотоаппарат, – сказала я с тенью печали в голосе, – м-да…
– Не проблема, – пожал плечами Майк, – Крис был штатным фотографом и оставил мне свой старый Canon. Если хочешь…
– Ну нет, – выдохнула я испуганно, – это же фотик твоего друга…
– Это просто фотик, – уверенно сказал Майк, – и я отдам его тебе. Так будет спокойнее.
– Спасибо. – Я прикоснулась к его губам и заулыбалась в поцелуе. – Всего пару снимков – и я верну его.
Майк промолчал, едва заметно кивнув. Солнце уже вовсю освещало берег и воду, блики сверкали вокруг и отражались от стекол моих очков.
Хотелось лечь на камни и пролежать на них вечность, но с моим ранением это пока что было невозможно.
– Где мы? – наконец-то спросила я, обернувшись к Нолану и наблюдая за тем, как он любуется горизонтом.
– В Калифорнии, на самой границе с Орегоном, – ответил он, удивив меня еще больше, – где-то здесь до переезда в Вашингтон жил мой отец.
Калифорния…
Я покачала головой. Майк привез нас сюда только для того, чтобы мы полюбовались на океан, как он и хотел. Как я хотела. Чем дольше я смотрела на горизонт, тем меньше думалось о будущем.
– Я не хочу тебя оставлять, – сказала я тихо, – и не хочу уезжать на учебу…
Он погладил меня по волосам, поправляя их и убирая пряди за уши, затем сел позади меня и обнял обеими руками.
Горячее дыхание прошлось по моей шее, губы горячо прижались к линии роста волос; Майк выдохнул, чуть наклоняя мою голову и целуя плечо, слегка сдвинув край воротника толстовки.
От нахлынувших чувств мне хотелось стонать, но я лишь перевела дыхание и взяла его руки в свои.
Мое сердце стучало как бешеное, перекачивая кровь, и я постепенно раскраснелась. Майк провел языком по моей шее, кратко целуя, и я покрылась роем мурашек.
– Ох… – Я бессильно опустила голову, а Майк еле слышно, беззлобно шикнул.
– Хочешь, съездим в Сан-Франциско? – прошептал он. – У меня лет десять не было такого великолепного настроения…
– Хочу, – ответила я сразу, – у меня теперь, кажется, и денег немного есть…
– У меня тоже есть, – кивнул Майк, – когда нет Зака, деньги тратить не на кого…
– А когда он приедет в следующий раз?
– В декабре.
– Его отпустят к тебе? – удивленно спросила я.
– Никуда не денутся, – строго сказал он и добавил почти мечтательно: – На Рождество я хочу напиться и зашвырять тебя снегом…
Обняв меня еще крепче, Майк простонал мне в затылок и замолчал.
– Не хочу уезжать, – повторила я вновь, ведь в предыдущий раз он не ответил. Мне было страшно думать о том, что придется теперь, учитывая, что я влюблена в него по уши, страдать от разлуки на расстоянии.
Ему потребовалось немного времени, но ответ все-таки прозвучал.
– Я перееду
