Травма - Оля Олич
Ночь опускалась медленно и на удивление спокойно; стих любой шорох моросящего дождя, пропал порывистый ветер, и наконец-то воцарился покой, заставляющий мое сердце трепетать, стоило Майку хоть шепотом материться.
Мое ранение уже не ощущалось таким болезненным. Я могла быстро ходить, несмотря на то что недавно сменила бинт по наставлениям врача.
Майк все еще молчал, пока я протирала его ранки, взяв на себя эту нелегкую работу из его рук. Конечно, его боевой опыт не исключал самолечения, но мне лучше видно, где и как необходимо подлечить глубокое рассечение.
Я решила не спрашивать второй раз, потому что он выглядел слишком расслабленным; прикрыв глаза, он чуть откинул голову назад, позволяя мне вытирать мягкой салфеткой кровь, которая стекла к шее.
Даже несмотря на то, что Майк уже сходил в душ и сейчас с его волос падали капли, он не смог нормально смыть пену: видимо, спешил вылезти из кабинки и вернуться ко мне, и, наверное, свежие раны под горячей водой здорово саднили.
Мы с ним друг друга и вправду достойны: оба разбитые, побитые и печальные. Я, только выписанная из больницы, вытираю его кровь после борьбы с моим чокнутым бывшим. Майк потирает свои разбитые костяшки, лишь изредка издает какие-то невнятные звуки. Мне показалось, что он уснул, но я поняла, что это не так, когда он остановил мою руку и открыл глаза.
– Мы его больше не увидим, – пообещал он тихо, сдержанно, глядя на меня, – остальное неважно.
– Ты не убил его? – Мой голос дрогнул.
– Нет, – сразу же ответил Нолан, – я не имею права, даже несмотря на это, – он перевел взгляд на бинт, выпирающий из-под моей домашней майки, – с Вудом все будет хорошо.
На последнем слове он улыбнулся. Так, что у меня перехватило дыхание, я опустила руки на стол, отложила платок и посмотрела на него в ответ, улыбаясь чуть напряженно.
– Тебе не кажется, что это все сон? – спросил он как-то слишком умиротворенно. – Просто такой… странный, непонятный сон.
– Меня все устраивает, по крайней мере, именно сейчас. – Я прикусила губу и вздохнула: – Тебе очень больно?
– Не-а. – Он двинул стул ближе ко мне и все так же продолжил смотреть на меня, откинув голову и чуть наклоняя ее в сторону. – А тебе?
– Уже нет, – ответила я честно, – ну, конечно, если не касаться раны…
Мы снова замолчали, но не из-за того, что было неловко разговаривать. Вдруг его телефон, заряжающийся чуть поодаль, завибрировал.
– Да? – ответил Майк, тихо рассмеявшись. – Все в порядке, Джейк, я жив… Кайл? Потом расскажу.
Его друг что-то затараторил в ответ, на что Нолан только закатил глаза и улыбнулся, продолжая:
– Слушай, это пустяки. Забей, хорошо? Как вы отдыхаете?
Я спустилась со стола и пошла в ванную, чтобы слить мутно-розовую жидкость и выкинуть использованные платки. В небольшой аптечке у зеркала я нашла пластыри, а когда вернулась в комнату, Майк уже закончил говорить.
– Ну и как им отдыхается? – спросила я.
– Выиграли в казино пять тысяч баксов, – покачал головой он, удивленно глядя на меня, – точнее, выиграла Викки.
– Вау, – только и произнесла я, радуясь оттого, что Викки наконец-то смогла реализовать свою любовь к азартным играм, – везет им, развлекаются… А с моим положением… – Я печально вздохнула и присела на кровать, а Майк повернулся ко мне и сочувственно улыбнулся.
– Мне жаль, что это все произошло.
– Мне тоже, – согласилась я шепотом, потирая виски. – Кайл, магазин Глории, весь этот ужас…
– Все будет хорошо, – искренне подбодрил меня Нолан, – может, не так быстро и не сегодня, но в конце концов…
– Где ты будешь ночевать? – спросила я. – Уедешь к себе?
– Твоей кровати не хватит? – вопросом на вопрос выдал Майк, и меня вдруг обдало первобытным жаром от того, каким тоном это было сказано.
По пальцам пробежались мурашки, и я тихонько выдохнула, раскрывая рот и следом кивая головой; нужно только принести еще подушку и найти второй плед…
Интересно, куда Глория все дела? Если в кладовку, то дотянусь я или нет? Учитывая, что меня сковывает этот чертов бинт, то…
Пока я думала и вспоминала расположение постельного белья, Майк уже переместился ко мне. В комнате все так же не хватало света, чтобы видеть картину полностью, но мне нравилось, как глубокие тени от единственной лампы за столом очерчивают лицо Майка.
Мелкие шрамы молодости, свежие и недавние следы мести. Раненые губы. В серых холодных глазах явный вопрос. Майк протянул ко мне руку, мягко касаясь моей кожи на шее и заставляя вздрогнуть, следом глядя в ответ.
Наконец-то достаточно смело. В конце концов так, как я всегда хотела смотреть на него. Безо всяких задних мыслей.
Я взяла его за подбородок и потянула к себе, позволяя резко и горячо схватиться со мной поцелуем. Он приоткрыл рот на моих губах и слегка выдохнул, с усмешкой обнимая за спину, мягко и аккуратно.
– Теперь я боюсь тебя поломать, – сказал он тихо, целуя край моих губ и запуская руку в мои волосы, призывая меня прикрыть глаза и промычать, – ты еще и ранена.
– Со мной все хорошо, – прошептала я негромко, продолжая поглаживать его подбородок большими пальцами, ощущать на подушечках жесткую щетину, – я просто…
– …хочу тебя, – завершил за меня Майк, бережно укладывая на кровать и швыряя под мою спину все подушки, – я хочу тебя.
В глазах все закружилось, стоило ему тронуть губами мою шею; он крепко взялся за мое бедро и опустил руку вниз, под колено, чтобы легонько опустить меня на кровать.
– М-Майк, – позвала я тихим смущенным тоном, – я…
Но он не слушал.
Губы жарко хватались за мою кожу на шее, зубы кратко впивались в нее, оставляя после легкое покалывание.
Неспокойное дыхание, жар, дрожащие губы. Я понимала, что любая попытка остановить его была бы заведомо провальной, но мне и не хотелось останавливаться. Руки хватались за его волосы, я резко тянула его от себя, ведь иногда мне становилось невыносимо. Я буквально удерживалась, чтобы не закричать.
Мне хотелось, чтобы его руки сильнее обнимали, а губы продолжали касаться кожи, заставляя меня держать себя в рамках, но Майк все еще не хотел слишком сильно давить.
Он горячо выдохнул мне в губы, снова утягивая в поцелуй, проводя языком по моему, заставляя отвечать.
Теперь меня за руки прижали к кровати, пока я неровно дышала, тихо скуля.
Майка было невозможно контролировать; ему хотелось
