Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. Т.

Его пальцы легко, как перышко, коснулись моего входа. От этого ощущения у меня перехватило дыхание.

— Я прав?

Я закрыла глаза и прикусила губу, чтобы сдержать тихий стон, когда эти пальцы нежно проникли в меня, затем вышли и скользнули вверх, к моему клитору, размазывая мою влагу круговыми движениями. На этот раз мне не удалось сдержать стон. Я издала его на длинном, низком выдохе, выгнувшись навстречу его руке. Нико тихо и довольно усмехнулся.

— Да. Я прав.

По-прежнему удерживая меня за запястья, он скомандовал: — Вверх. — Подушка уперлась в мой бок. Я приподняла бедра, и он подсунул подушку мне под живот, так что моя задница оказалась в воздухе.

Нико пошевелился, и я почувствовала между ног его эрекцию, твердую и готовую к действию. Он крепче сжал мои запястья.

— Я буду жестким с тобой, Кэт. И ты примешь все, что я захочу тебе дать.

Боже, от одного его голоса я возбудилась еще сильнее. Властный. Требовательный. Горячий.

— Ты сделаешь это, чтобы загладить свою вину за то, что необдуманно сказала что-то, что разбило мне сердце и заставило меня захотеть переломать всю мебель в этом доме. И за то, что ты сказала мне не злиться из-за этого. А потом еще и посмеялась надо мной.

Я причинила ему боль. Своими глупыми словами и дурацким хихиканьем я причинила ему боль. От осознания этого у меня сдавило грудь.

— Скажи «да», Кэт, — произнес Нико более мрачным тоном.

— Да, — прошептала я.

Он вошел в меня. Я вскрикнула. Его свободная рука обхватила мое бедро, удерживая меня.

— Скажи, что ты сожалеешь, детка. — Нико вошел в меня еще раз, сильнее, чем в первый, и от силы толчка изголовье кровати ударилось о стену.

Я чувствовала каждый сантиметр его тела, когда он входил и выходил.

— Нико, милый…

Шлеп!

Потрясенная, разъяренная, невероятно возбужденная, я застонала.

На другой ягодице появился такой же отпечаток, как и на первой.

Он делал это снова и снова, пока трахал меня сзади, варьируя силу и место ударов, так что я не знала, чего ожидать, и не могла предугадать, что будет дальше. Раньше мне всегда не нравилось, когда другие парни думали, что будет мило попытаться меня отшлепать. В тех редких случаях, когда это происходило – особенно с любителем нижнего белья, – это было неловко и совсем не сексуально. Почему-то мне это показалось неприятным, как будто я давала кому-то разрешение причинить мне боль, что было странно и неправильно.

Но с Нико это не казалось странным. Не казалось неправильным.

А наоборот давало почувствовать свою силу.

Я подчинялась этому по собственной воле, мужчине, который, как я знала, любил и лелеял меня и никогда бы не причинил мне вреда. Так он выражал свое недовольство чем-то, что я сделала. Физическим способом, потому что он был физически сильным мужчиной. Он выражал свои чувства телом, действиями и интенсивностью взгляда.

Кроме того, для меня это был способ загладить свою вину перед ним.

Это было грубо, однозначно. Но зато было честно.

Нико не дулся, не наказывал меня молчанием, не отказывал мне в своей любви и не пытался вызвать у меня ревность, флиртуя с другой женщиной. Он не был пассивно-агрессивным. С самого начала этот мужчина открыто выражал свои эмоции, говорил о том, что чувствует и чего хочет.

Нико был полностью вовлечен. Так было с самого начала. Это я всегда сдерживалась, сомневалась, ждала, что случится что-то плохое, потому что не могла поверить в свою удачу.

Это сильно ударило по мне. Хлоя была права. Все то время, что я провела с Нико, я боялась вздохнуть. Я цеплялась за не такое уж фантастическое прошлое. И была уверена, что не заслуживаю такого счастья.

Я обманывала нас обоих.

Осознав это, я уткнулась лицом в простыни, сдерживая рыдания.

Нико тут же замер. Он наклонился надо мной, упершись кулаком в матрас возле моей головы, и выдохнул: — Детка?

От боли мой голос охрип.

— Мне ж-жаль, Нико. Это было так глупо с моей стороны.

Это все, на что я была способна. Нико вытащил подушку из-под меня, отодвинулся ровно настолько, чтобы перевернуть меня и устроиться между моих бедер, затем снова вошел в меня, крепко сжимая пальцами мою голову.

— Да, детка, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Но это не конец света. Все уже закончилось.

Он подался бедрами вперед, проникая в меня еще глубже. Я отвернулась и закрыла глаза, стараясь не показывать ему, что плачу.

— Ну же, дорогая, у меня из-за тебя начнутся комплексы, если ты будешь продолжать плакать, пока я пытаюсь тебя трахнуть, — поддразнил Нико, запрокидывая мою голову назад и нежно надавливая на виски. Я старалась не встречаться с ним взглядом. — Нет, — твердо сказал он. — Когда драка закончена, значит, она закончена. Не цепляйся за нее. Не перефразируй. Не вспоминай об этом в будущем. А это значит, что ты перестанешь плакать и начнешь получать удовольствие от того, что я тебя трахаю. Прямо сейчас.

Он снова качнул бедрами, чтобы донести свою мысль.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Из уголков моих глаз все еще текли слезы, и я прошептала: — Я говорила тебе, какой ты замечательный? Потому что ты самый замечательный мужчина из всех, кого я встречала в своей жизни. И я люблю тебя так сильно, что мне больно.

Его лицо забавно исказилось. В уголках его глаз появились морщины, губы изогнулись, словно не знали, приподняться им или опуститься, а между бровями пролегла глубокая складка.

Голос Нико звучал хрипло.

— Взаимно, детка. Взаимно.

Затем он наклонился и поцеловал меня, дав мне все, в чем я нуждалась, и даже больше.

Я любила его. Боже, как я его любила. И он тоже любил меня.

И в конечном счете это нас погубило.

Глава 30

В течение восьми дней Нико пытался связаться с Майклом. Звонки, электронные письма, сообщения, даже несколько факсов. Он попросил Барни съездить в Сан-Франциско и постучать в дверь, но Майкла не было дома. И он не вернулся за все те двадцать четыре часа, что Барни ждал его на пороге.

Майкл исчез.

Я подумала, не прячется ли он где-нибудь в доме Нико.

Однако эта пугающая мысль не шла ни в какое сравнение с другой новостью, которую сообщила полиция. Когда они попытались просмотреть записи с камер видеонаблюдения, установленных по всему дому Нико, они ничего не нашли. Цифровой файл за тот день был стерт. Как и резервная копия. Тот, кто это сделал, точно знал, как обойти брандмауэр охранной компании и остаться незамеченным. Это означало, что он был не только экспертом по взлому реальных домов, но и экспертом по взлому виртуальных систем.

Что, в свою очередь, привело к тому, что склонность Нико к чрезмерной опеке переросла в полномасштабную паранойю.

— Мне нужно на работу! — в десятый раз настаивала я, стараясь не выдавать раздражения в голосе. Было восемь часов утра понедельника, и Нико загораживал мне выход из спальни своим телом. Пройти мимо него, применив физическую силу, было невозможно, поэтому я пыталась уговорить его.

Мне не очень-то везло.

Сердито глядя на меня сверху вниз, он покачал головой.

— Ни в коем случае, детка. Ты не выйдешь из дома, пока мы не узнаем, с чем имеем дело. Я не собираюсь рисковать твоей безопасностью.

Я скрестила руки на груди. Моя нога отбивала ритм по полу.

— Нико. Милый. Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, но я не могу прятаться, как испуганный кролик, только потому, что твой брат пробрался в дом.

Я избегала говорить имя «Майкл» с тех пор, как получила нагоняй за то, что произнесла его в постели Нико. Может, я что-то не понимаю, но я не совсем дура.

— Прошло уже больше недели, и я пропустила слишком много работы. Кроме того, Майкл вряд ли причинит мне вред, он просто любит подглядывать…

— Мы этого не знаем, Кэт. Мы не знаем, что им движет. — Нико сделал паузу. — Или что он может планировать.

По моей спине пробежал холодок.