Душа на замену - Рада Теплинская
— Сейчас ты должна только отдыхать, — настаивал он твёрдым голосом, нахмурив брови, что, по его мнению, должно было свидетельствовать о его заботе. А затем — последнее оскорбление, произнесённое с почти отчаянной мольбой в глазах: — Даже летать тебе сейчас слишком опасно, Рин.
Обычно я могла бы ответить спокойным, хотя и твёрдым, тоном. Но недели, в течение которых я боролась с нахлынувшими эмоциями, обычными для беременных драконид, сделали меня уязвимой. Мои нервы были на пределе, а слёзные протоки постоянно были готовы переполниться. Его слова были похожи не на защитные объятия, а на клетку, которая захлопывается вокруг моих крыльев, вокруг моей сущности. Несправедливость, вопиющее пренебрежение моей независимостью и моей драконьей природой — это было уже слишком. Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить резкостью, слова застряли у меня в горле, и вместо этого я просто развернулась и убежала. Я добежала до нашей общей комнаты, рухнула на плюшевый ковер и дала волю слезам, детским, безудержным.
Почти сразу же дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился Блейн. Он ничего не сказал, не стал задавать вопросов. Он просто опустился на колени, обнял меня своими сильными руками и осторожно посадил к себе на колени, прижав к своей крепкой груди. Он начал гладить меня по волосам, нежно проводя пальцами по коже головы, и медленно покачивал меня в такт своим движениям, что невероятно успокаивало. Я уткнулась лицом в его тунику, и ткань пропиталась моими слезами. Горловые рыдания сотрясали моё тело, физически высвобождая всё разочарование и боль.
— Риночка, не сердись на него, малышка, — пробормотал Блейн, и его голос мягко зазвучал у меня над ухом, вибрируя в груди. — Даже мне мучительно трудно не опекать тебя, не душить своей заботой. Но Блейн… у него гораздо более веские причины. — Он замолчал, устремив взгляд вдаль, словно погружаясь в болезненные воспоминания. — Знаешь, после того как его дракон не появился на свет к двадцати пяти годам, его словно заклеймили. Многие из тех, кого он считал друзьями, кто клялся ему в верности, отвернулись от него. В глазах молодых женщин, которые когда-то считали его завидным женихом, теперь читалась лишь жалость или, что ещё хуже, презрение.
Блейн тяжело и печально вздохнул.
— Сначала он надеялся найти хорошую, добрую женщину, которой было бы всё равно, есть у него дракон или нет, женщину, которая увидела бы его. Но время, жестокое и неумолимое, шло, а такой женщины всё не было. Тогда отец начал настаивать на моём браке, а ты знаешь наши традиции — близнецов обычно обручают с одной драконихой. Это стало для Емриса ещё одним сокрушительным ударом'. Когда потенциальные невесты начали отказывать мне, ссылаясь на то, что они просто не хотят его в качестве мужа, это ещё больше подорвало его дух.
— Последняя, непоправимая трещина появилась с Эдной, — продолжил Блейн, и его голос слегка дрогнул при упоминании этого имени. — Она нагло заявляла о своих намерениях: она возьмёт его в качестве последнего, четвёртого мужа, исключительно ради доступа к богатству и статусу нашей семьи. Но даже тогда, — голос Блейна понизился почти до шёпота, — чтобы он имел право стать отцом, она потребовала непомерную цену, открыто заявив, что не собирается рожать «уродов» или «калек». Мы с отцом тогда искренне боялись, что Дар просто… сойдёт с ума, что он полностью потеряет себя.
95
— После этого он начал винить себя во всём, — объяснил Блейн, продолжая гладить меня по волосам. Его прикосновение было для меня опорой. — Я пытался найти свою вторую половинку, свою истинную пару, но Дар был уверен, что даже если мне это удастся, она в конечном счёте отвергнет меня из-за него. Когда отец решил устроить мой брак, он, должно быть, нашёл тебя, Рина, специально для того, чтобы возложить на Дара ответственность, опасаясь, что его отчаяние в конце концов поглотит его. Он надеялся, что заботы молодой жены и радость от начала новой жизни отвлекут его от мрачных мыслей.
— Емрис был так ужасно встревожен, — признался Блейн, в его голосе слышались отголоски мучений его брата. — Ты, конечно, мгновенно покорила нас обоих. Нас тянуло к тебе непреодолимым влечением. Но он никогда не хотел, чтобы ты чувствовала, что это обязанность с твоей стороны. И «поводок», который отец наложил на тебя, формальное, обязывающее соглашение — это привело его в ярость. Он был готов предоставить тебе полную свободу выбора, жить так, как ты хочешь, и даже отпустить тебя, если ты встретишь кого-то, кого полюбишь. Он до сих пор втайне боится, что ты можешь оказаться всего лишь прекрасной общей мечтой, которая однажды исчезнет.
Блейн сделал паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжил более мягким голосом, в котором слышалось глубокое понимание.
— А потом дети. Любой нормальный дракон хочет детей, Рина. Но Емрис… он их обожает. Знаешь, он практически вырастил наших младших сестёр. Я лишь изредка играл с ними, а он присматривал за ними, учил их, всегда был рядом. Он запретил себе даже думать о том, чтобы завести собственных детей, никогда не верил, что кто-то согласится выносить его отпрыска, не говоря уже о том, чтобы полюбить его настолько, чтобы выйти за него замуж. Поэтому неудивительно, что, когда он узнал о близнецах и о том, что ты их носишь, его мир перевернулся с ног на голову. Для него это слишком много, чтобы осмыслить и примириться со всей своей прошлой болью и самоотречением. Но мы поговорим с ним, спокойно, и всё будет хорошо, я обещаю.
Я шмыгнула носом, и слёзы перестали течь, хотя в груди всё ещё бушевали эмоции.
— Спасибо, Блейн, — прошептала я хриплым голосом, слегка отстранившись, чтобы посмотреть в его успокаивающие глаза. — Я не злюсь на Емриса. Просто… Я так сильно вас обоих люблю, и мне невероятно тяжело находиться вдали от вас даже несколько часов. И, честно говоря, бездельничать скучно. Но да, гормоны не помогают. Они просто обостряют все ощущения.
В этот момент дверь снова со скрипом открылась. Емрис стоял, опустив плечи и склонив голову, его волосы были слегка растрёпаны. Когда он наконец поднял глаза и встретился с нами взглядом, его глаза были красными от слёз, а в них читалась глубокая печаль. Блейн перевёл взгляд с меня на брата, и в его глазах
