Попаданка на королевской свадьбе - Натали Веспер
— Убейте меня.
— Король запретил, — сухо ответила третья, хватаясь за шнуровку корсета.
Час спустя я стояла как истукан, пока вокруг меня кружил вихрь из лент, булавок и припудренных париков.
Комната утопала в утреннем свете — золотые лучи играли на:
Горах шёлковых тканей (фиолетовых, серебряных, цвета «утренней зари» — что бы это ни значило)
Десяти парах перчаток (от «едва касающихся запястья» до «арестуют за непристойность»)
Целом зверинце брошей (птицы, драконы, что-то с рубиновыми глазами, которое смотрелона меня слишком осмысленно)
— Выбирайте, ваша светлость, — Лилиана (единственная, кто ещё не пытался меня задушить) поднесла к моему лицу две ленты.
— В чём разница?
— Эта — затканная настоящими слезами русалок.
–...а эта?
— Просто шелк.
Я покачала головой, чувствуя, как тяжелеют волосы от бессчётных шпилек.
— Дайте ту, что не плачет.
Ещё тридцать минут — и я уже стояла перед зеркалом, не узнавая себя.
Платье — фиалкового оттенка, с серебряными прожилками, которые искрились при движении.
Причёска — завитки и локоны, увенчанные миниатюрной диадемой (почему-то ледяногооттенка).
Лицо — бледное, с лёгким румянцем (нанесённым, видимо, кирпичом).
— Ну что? — я повертелась, наблюдая, как шлейф плывёт за мной, словно живой.
Лилиана улыбнулась.
— Вы выглядите...
— Как торт на королевской свадьбе?
–...как настоящая принцесса, — вздохнула она.
Дверь открылась без стука.
Он стоял на пороге — всё в том же чёрном, но сегодня мундир отливал серебром, а плащ стелился по полу, будто тень.
Наши взгляды встретились в зеркале.
— Готовы?
Я прикусила губу, чувствуя, как диадема впивается в кожу.
— Нет.
— Идеально, — его губы дрогнули. — Значит, пора.
Карета оказалась черной.
Конечно же.
Глубокого, роскошного черного оттенка, с серебряными узорами, которые переплетались по бокам, как замерзшие ветви. Внутри — бархатные сиденья цвета ночи, испещренныекрошечными вышитыми звездами.
Я замерла на ступеньке, раздумывая, не сбежать ли прямо сейчас.
— Садись.
Эдрик уже ждал внутри, откинувшись на спинку, его пальцы лениво барабанили по темному дереву подлокотника.
Я вздохнула и вплыла внутрь, стараясь не запутаться в собственном шлейфе.
Дверь захлопнулась с глухим звуком.
И началось.
Молчание.
Густое.
Давящее.
Карета тронулась, мягко покачиваясь на неровностях дороги. Я смотрела в окно, где проплывали стены замка, солдаты у ворот, первые горожане, высыпавшие на улицы в ожидании процессии.
Он смотрел на меня.
Я чувствовала этот взгляд — тяжелый, неотрывный, будто пригвождающий к месту.
— Ты можешь перестать, — наконец не выдержала я.
— Что?
— Смотреть. Как будто я собираюсь выпрыгнуть на ходу.
Его брови чуть приподнялись.
— Ты собираешься?
Я скосила глаза на дверцу — массивную, крепкую, с замысловатым замком.
— Нет.
— Тогда нет причин переставать.
Опять молчание.
Я сжала складки платья, чувствуя, как ткань шелестит под пальцами.
За окном мелькали первые лавки, разноцветные флаги, лица — любопытные, оживленные.
А в карете — тишина.
Только:
Тихий скрип колес.
Ровное дыхание Эдрика.
Мои нервы, натянутые как струны.
— Ты должен был сказать мне, чего ожидать, — прорвалось у меня.
Он не ответил сразу.
Потом — едва заметный вздох.
— Ты выйдешь.
— Улыбнешься.
— Скажешь две фразы.
— Вернешься.
Я раскрыла рот, чтобы возмутиться, но карета резко остановилась.
Дверь распахнулась, и шум толпы врезался в нашу тихую крепость, как волна.
Эдрик наклонился ко мне, его губы почти коснулись уха:
— А теперь — притворись, что любишь меня.
Глава 14 "Чужие глаза в толпе"
Толпа гудела вокруг меня, как огромный живой организм.
Я стояла на ступенях кареты, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня:
Дети с разинутыми ртами, тянущие руки
Старики, щурящиеся сквозь морщины
Женщины, оценивающе разглядывающие мой наряд
Но вдруг — что-то перехватило дыхание.
В третьем ряду, между двумя высокими торговцами, мужчина смотрел прямо на меня.
Его глаза.
Серые.
Знакомые.
Как будто я знала их всю жизнь.
Я замерла, чувствуя, как сердце забыло биться.
— Ваша светлость? — Лилиана осторожно тронула мой локоть.
Я моргнула — и мужчина исчез.
Там, где он стоял, теперь была лишь пустота.
— Алиса.
Голос Эдрика прорвался сквозь шум. Он стоял рядом, его пальцы сжимали мою руку.
— Ты бледна.
— Я...
Но в этот момент толпа зашевелилась, кто-то крикнул, и внезапно я почувствовала, как чья-то рука тянет меня в сторону.
Я потеряла равновесие — и упала прямо в море людей.
Карета.
Эдрик.
Стража.
Всё исчезло.
Я закружилась в толпе, платье цеплялось за руки незнакомцев, диадема слетела, волосы распустились по плечам.
— Пропустите!
Но меня несло, как щепку в бурной реке.
Переулок.
Темный.
Тихий.
Я остановилась, задыхаясь, и обернулась.
Он стоял там.
Тот самый мужчина с серыми глазами.
— Ты не должна была вернуться, — прошептал он.
Серые глаза.
Те самые.
Те, что снились мне в кошмарах еще до Лориэна. Те, что смотрели на меня из зеркала в ту ночь, когда я поняла, что никогда не выйду замуж за банкира.
— Марк? — имя сорвалось с губ само, будто вырвалось из глубин памяти.
Незнакомец вздрогнул, его пальцы сжали мое запястье.
— Ты помнишь.
Не вопрос. Констатация.
Где-то вдали кричали моё имя, но звук будто тонул в густом тумане.
— Ты... ты тоже попал сюда?
Его губы искривились — не улыбкой. Оскалом.
— Не попал. Меня прислали.
Холод пополз по спине.
— Кто?
Он оглянулся, затем притянул меня ближе, его дыхание обожгло ухо:
— Они готовят переворот. На балу в полнолуние.
Полнолуние.
Бал.
Тот самый, куда Эдрик приказал мне готовиться.
— Кто "они"?
Но Марк уже отстранялся, его пальцы разжимались –
— Нет! — я вцепилась в его плащ. — Почему ты здесь? Почему я должна тебе верить?
Его глаза вспыхнули — и вдруг стали голубыми.
Совсем как мои.
— Потому что я твой брат, Алиса.
Грохот.
Шаги.
Кто-то врывался в переулок.
Марк резко оттолкнул меня, швырнув под ноги дымящийся предмет –
Вспышка.
Дым.
Пустота.
Когда пелена рассеялась, на камнях лежал лишь одинокая серебряная запонка с знаком переплетенных роз.
Двое стражников взяли меня под руки, когда я вышла из дыма, шатаясь, с запонкой, зажатой в кулаке так сильно, что металл впился в кожу.
— Ваше Величество ждет, — пробормотал один из них, не глядя в глаза.
Карета стояла в десяти шагах, дверь распахнута, словно зев хищника.
Он сидел внутри.
Неподвижный.
Слишком тихий.
Я вплыла внутрь, чувствуя, как платье цепляется за порог. Дверь захлопнулась с звуком гроба.
Тишина.
Только дыхание — его, ровное и холодное, мое — сорванное, прерывистое.
— Где.
Он не кричал. Это было хуже.
— Я...
— ГДЕ ТЫ БЫЛА.
Я вздрогнула, прижавшись к сиденью. Его глаза горели в полумраке, золотые, как расплавленный металл.
— Я потерялась в толпе...
