Кольцо отравителя - Келли Армстронг

Грей хватает Фишера и с силой бьет его между лопаток. Я подхватываю флакон. Он пуст, если не считать крупиц порошка на стенках.

Грей обхватывает Фишера за талию, прижимая со спины и приподнимая его, пытаясь силой вытолкнуть то, что тот проглотил.

— Нужно рвотное. — Его взгляд мечется к маленькой кухне. — Посмотрите, нет ли в его аптечке сиропа ипекакуаны. Или горчичного порошка. Даже соль подойдет.

Мои курсы первой помощи подсказывают мне, что ничего из этого больше не используют, но если это заставит Фишера выплюнуть яд, мне плевать, какой вред это может нанести.

— Джек? — зову я. — Нам нужно…

Нам нужно что?

Врач? У нас он есть.

Скорая помощь? Такого понятия даже не существует.

— Полиция, — говорю я. — Или кэб. Нам нужно… Джек?

Дверь распахнута, и от Джек нет и следа.

Глава Тридцать Девятая

Джек ушла за помощью. Я говорю себе, что это единственный верный ответ, но сама в него не верю. Она сбежала до приезда полиции. До того, как её могли во всё это втянуть.

Или же она сбежала по другой причине?

«Это она подбросила. Клянусь. Это сделала она. Она пришла сюда, подбросила это, а потом привела вас».

Я отгоняю эти мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы дать Грею всё необходимое. Он пытается заставить Фишера вырвать, но выходят лишь тонкие нити желчи и слюны.

— Мы можем промыть ему желудок? — спрашиваю я. — В больнице? Такое уже делают? Промывание желудка?

Он хмурится. Затем произносит:

— Гастральный лаваж. Да, это был бы мой следующий шаг, но у нас нет времени везти его в больницу.

Грей говорит мне, что искать: любые трубки, любой насос или устройство для отсасывания. В этой квартире ничего подобного нет, и пока я ищу, он делает всё возможное, чтобы вызвать у Фишера рвоту. Мужчина впал в беспамятство, и это упрощает задачу… пока у него не начинаются конвульсии. Тогда Грей отправляет меня за кэбом. Я выбегаю наружу, надеясь увидеть возвращающуюся с подмогой Джек, но её и след простыл.

Я ловлю кэб. Грей щедро платит кучеру за помощь в спуске Фишера по всем этим лестничным пролетам. Затем он отправляет меня на поиски МакКриди.

Мне везет: детектив оказывается в участке как раз в момент моего приезда, и мы добираемся до Королевской больницы, где Грей убедил врачей принять Фишера для оказания срочной помощи.

На этом этапе Грею, поскольку он не практикующий врач, приходится уйти. МакКриди выставляет у двери констебля и сообщает персоналу, что их пациент разыскивается за убийство четырех человек. После этого нам остается только ждать.

Я не проронила ни слова с тех пор, как мы покинули больницу. Я слишком глубоко ушла в свои мысли. Врачи не знают, выкарабкается ли Фишер, и хотя я понимаю, почему МакКриди пришлось сказать им, что тот — подозреваемый, я боюсь, что это может повлиять на качество ухода за ним.

К тому моменту, как его приняли, промывать желудок было уже поздно, и я не уверена, насколько это вообще помогло бы, так что они используют другие методы, которые могут хотя бы замедлить действие яда. Правильные ли это методы? Кажется, в наше время при отравлении таллием используют берлинскую лазурь, но я не настолько уверена, чтобы делать что-то большее, чем просто упомянуть об этом… и отступить, встретив непонимающие взгляды. Отсутствие лечения не означает, что таллий автоматически смертелен — просто выживет пациент или нет, теперь во многом не зависит от медицины.

Фишер без сознания и может никогда не прийти в себя. Это бесит меня до чертиков. Потому ли, что я хочу, чтобы он предстал перед судом? Возможно, но нутро подсказывает: в моем беспокойстве есть что-то еще. Я хочу, чтобы он очнулся, и я могла допросить его как следует. Действительно ли он был шокирован, найдя яд? Или притворялся? Даже если был шокирован, это не значит, что он не убийца — кто-то, знающий правду, мог подбросить флаконы. И всё же в душе шевелится червь сомнения, и я хочу допросить его, чтобы быть полностью уверенной в его виновности. Это то чувство завершенности, которое мы получаем не всегда, и мне, возможно, придется с этим смириться.

МакКриди ведет нас в паб. Мы в Новом городе, и нам следовало бы пойти домой на поздний ужин, который приготовила миссис Уоллес, но никто из нас не в силах об этом думать. МакКриди отправляет сообщение Айле, приглашая её присоединиться, и мы занимаем крошечную каморку в глубине заведения. Частный кабинет, осознаю я, заметив, как Грей дает на чай служащей, которая закрывает за нами дверь.

Мы рассаживаемся по стульям и молчим. Когда дверь открывается, я ожидаю увидеть официанта, пришедшего за заказом, но вместо него входит девушка с подносом: бокалы, бутылка и дымящиеся мясные пироги. Она ставит всё на стол и удаляется, лишь кивнув в ответ на благодарность мужчин. Я с опозданием оборачиваюсь, чтобы добавить свое «спасибо», но дверь уже закрыта.

Грей раскладывает пироги и разливает виски, и я снова с опозданием понимаю, что должна была хотя бы предложить помощь. Каждая мысль с трудом продирается сквозь мрак, а превращение этих мыслей в действия кажется непосильным трудом.

— Вы не верите, что Фишер — убийца, — говорит мне Грей.

Я прихлебываю виски, чувствуя его жжение, и молчу.

— Вы думаете, он сказал правду и его подставили, — настаивает Грей.

Я пытаюсь ответить. Я не хочу грубить и игнорировать его вопросы. Но слова не идут. Нет, ложь не идет.

Считаю ли я, что это не Фишер? Не знаю. Считаю ли я, что его подставили? Не знаю.

Я знаю только то, что он постоянно твердил о женщине, которая крутила Лесли как марионеткой. Когда я спросила, кого он имеет в виду, он ответил, что я и сама знаю.

И я знаю, ведь так?

Эннис.

Если Фишер не очнется, чтобы защитить себя и изобличить её, должна ли я молчать? Я бы не стала, если бы знала наверняка, что Эннис убила четырех человек и подставила Фишера. Но я не убеждена, что история именно такова. Он уже пытался её подставить, внушая мне в роли Морриса, будто слышал её спор с Уэйром.

— Всё нормально, — бормочу я. — Я просто в шоке.

— Хотите о чем-нибудь поговорить? — спрашивает Грей.

Черт возьми, Грей. Не дави. Просто не дави. Не при МакКриди.

— Может, позже, — отвечаю я, глотая виски. —