Душа на замену - Рада Теплинская
«И когда они только успели?» — пронеслось у меня в голове, когда я огляделась. Скорее всего, слуги трудились всю ночь, бесшумными тенями скользя по поместью, пока остальные спали. Хоть это событие и не афишировалось громкими объявлениями или приглашениями, разве можно что-то скрыть в таком поместье от тех, кто в нём живёт и работает? Особенно когда слухи о вчерашнем, столь необычном событии, уже просочились и шепотом передаются от кухни до конюшен. Любопытство и искренняя привязанность к господской семье собрали у часовни, казалось, всех обитателей поместья, от мала до велика. Они толпились у входа, перешёптывались и изредка обменивались взволнованными взглядами.
Сама часовня была совсем небольшой, уютной и предназначенной скорее для уединённых молитв, чем для многолюдных церемоний. Поэтому внутрь прошли только мы — семья, то есть я, Емрис и Блейн, свёкор и свекровь, а также маг Льер Айрелл и жрец, прибывший из храма. За ним следовали двое его помощников, которые бережно внесли небольшой, но невероятно тяжёлый сундук. Его поверхность была искусно оплетена сложными узорами защитной магии, мерцающими едва уловимым сиянием, и что меня поразило до глубины души — в этих узорах явно прослеживались элементы, присущие магии золотых драконов. Это было совершенно неожиданно!
Как я и предполагала, в сундучке покоился артефакт. Моё воображение уже рисовало нечто грандиозное, древнее, переливающееся всеми цветами радуги, но меня ждало… всего лишь шар. Он лежал на простой, ничем не примечательной деревянной подставке, обыкновенной, как будто вырезанной из куска дуба. От привычных нам чисто декоративных волшебных шаров со снегом он отличался лишь тем, что внутри него не было крошечного пейзажа, а светился и клубился полупрозрачный, невероятно притягательный золотистый туман. Он был размером с крупный грейпфрут, и внутри него пульсировало золотое свечение, словно живое сердце.
Переливы этого тумана завораживали, гипнотизировали, не давая отвести взгляд. В нём чувствовалось что-то такое родное, такое близкое и тёплое, что нестерпимо хотелось прикоснуться к нему, погрузить пальцы в эту золотую дымку. Чтобы не поддаться этому иррациональному порыву, я невольно сжала руки в кулаки и спрятала их за спину, едва сдерживая дрожь, пробежавшую по телу.
Вскоре жрец тихо, но настойчиво пригласил нас с Емрисом и Блейном подойти ближе к артефакту. Его голос звучал нараспев, произнося древние, незнакомые мне слова, напоминающие мелодичную молитву. Затем он бережно взял наши правые руки и аккуратно положил их одну на другую прямо на поверхность шара. Первой легла рука Емриса, я почувствовал её тепло и лёгкую дрожь, затем моя, а сверху мягко опустилась сильная ладонь Блейна, накрывая наши. Меня уже не просто трясло, а била мелкая дрожь от смеси страха, таинственного предвкушения и мощнейшей энергии, исходившей от шара и, казалось, пронизывавшей каждую клеточку моего тела. Мои мальчики, уловив моё состояние, одновременно улыбнулись мне и, словно сговорившись, большими пальцами нежно погладили меня по запястью. Это простое прикосновение мгновенно прогнало страх, и на душе стало удивительно уютно и тепло, как будто я оказалась в самом надёжном укрытии.
Я и не заметила, как жрец перестал тихо напевать, его голос оборвался. Я подняла глаза на шар и в тот же миг услышала слаженный изумлённый вздох за нашей спиной, словно единая волна удивления прокатилась по всем присутствующим. Шар засиял ещё ярче, его золотой свет усилился, пульсируя, а наши сложенные руки окутал мягкий, обволакивающий золотистый туман. По расширенным глазам жреца, его приоткрытому рту и выражению крайнего изумления на лице стало совершенно ясно, что происходящее выходит далеко за рамки обычного храмового обряда и является чем-то совершенно необыкновенным, возможно, даже беспрецедентным.
И тут, словно из ниоткуда, под сводами часовни раздался приятный глубокий мужской голос. Он был мощным, звучным, но при этом невероятно знакомым.
— Благословляю, — произнёс голос, эхом отдаваясь в камнях. И почти тут же прямо у меня в голове раздался другой, менее торжественный, но такой же узнаваемый голос, в котором слышалась лёгкая насмешка: — Я же говорил, твои. Затем последовал тихий, но очень довольный смешок. Похоже, кто-то очень влиятельный и, судя по всему, близкий нам человек, развлекался, наблюдая за нами.
Золотистый туман, окутавший наши руки, плавно втянулся обратно в шар, который тут же слегка потускнел. Мы же, словно оцепенев, с изумлением уставились на свои руки. Теперь их украшали браслеты-татуировки, но они были совсем не такими, как раньше. Моя татуировка, которая до этого была светлой, почти незаметной спиралью, стала ярче, заметнее и пульсировала тёплым золотистым светом. Две изящные чёрные нити обвивали её, словно подчёркивая и усиливая древний узор, придавая ему новую глубину. А у Емриса и Блейна татуировки были совершенно другими: они состояли из двух изящно переплетающихся нитей — чёрной и золотой. Эти нити сплетались в сложный узор, а в месте соединения, словно застёжки, красовались крошечные, идеально вырезанные сердечки. Это было… удивительно и бесконечно красиво.
79
К счастью, после такого ошеломляющего события нас не стали сразу расспрашивать о случившемся, дав время прийти в себя. Я прекрасно понимала, что, как только весть о Золотой Драконице дойдёт до храмов, мне не удастся отмахнуться от жрецов и меня ждёт ещё много серьёзных разговоров и, возможно, даже обязанностей. Но сейчас я хотела только одного: побыть наедине с Емрисом и Блейном, чтобы мы втроём осознали и приняли произошедшее.
Когда мы вышли из часовни, толпа обитателей поместья разразилась дружными восторженными поздравлениями. Их радостные возгласы, улыбки и аплодисменты были искренними и неподдельными. Под этот гул и ликующие возгласы мы направились к дому, и на душе у нас было невероятно светло и радостно, словно весь мир вокруг стал ярче.
В доме нас уже ждала свекровь. Её глаза были заплаканы, но, как я надеялась, от счастья и облегчения. Она по очереди расцеловала нас всех, прижимая к себе, и до самого обеда нас никто не беспокоил. Нам действительно было о чём поговорить, о чём пошептаться, и не только
