Миссия: вернуть истинную - Мия Флор

Бесполезно дёргаться и извиваться — кокон арахниды от этого только сильнее стягивает.

Проклятье! Почему у Грисельды сила есть, а у меня — нет?!

Скользнув по ней взглядом, я замечаю кулон. Такой же, как и кулон Риарха.

Вот оно что. Смогу ли я вернуть себе силы? Или хотя бы предупредить Элайджу, который куда-то запропастился?

В груди болезненно щемит — надежда на Валфайера. Возможно, он спасёт Гвен. Это главное. А остальное… Я заслужил.

— Вахрин! Вахрисса! Вахрин! Вахрисса! — толпа начинает хором напевать, взрывая барабанные перепонки.

Риарх исчезает из поля зрения.

Я остаюсь в центре арены с Грисельдой.

— Знаешь, что я подумала, Джо? Что Гвен тебя всё-таки любит. Смотри, как она плачет, — арахнида хватает меня за волосы и поворачивает голову так, чтобы я видел пышущую золотой пылью Гвен.

Моё сердце разрывается в дребезги, когда я вижу на балконе позади неё Риарха.

Он подкрадывается, хватает её одной рукой за горло, а другой прижимает за талию к себе. Риарх жадно втягивает ее золотую пыль носом.

Гвен бледнеет. Я отсюда наблюдаю, как она дрожит. Она трепещет в его руках от ужаса, и золотистой пыли становится больше.

А толпа…

Толпа только этому рада…

Прости, Гвен, что не смог тебя защитить. Мне становится трудно дышать. Я готов сам лишить себя воздуха в наказание…

Я никогда не был достоин своей истинной…

— Завтра состоится обряд рождения нового солнца, — громко говорит Грисельда. — Чёрный дракон будет наказан огненной плетью и станет свидетелем торжества!

Арахнида взрывается смехом, а толпа — восторженным ликованием.

Чёрт… Она ещё что-то задумала.

Грисельда хочет меня растоптать. Она смакует наши с Гвен страдания.

Я должен выбраться.

Обязан.

Где носит Элайджу?! Неужели он просто сбежал? Нет. Не верю. Теперь вся надежда на него.

— Пойдём, дорогой, я покажу тебе твоё место заточения, — весело шепчет Грисельда.

Она берёт свою паутину и тащит меня за собой по полу, пока проклинающая меня публика расступается перед нами. Большего унижения я никогда не испытывал.

Арахнида затаскивает меня в подземелье и оставляет в коконе.

Здесь сыро, пыльно, темно и пахнет затхлым. Только маленький огонёк, созданный Грисельдой, освещает путь.

— Ну как ощущения, могучий повелитель стихии воды? Нравится, когда тебя обманывают? — Грисельда коварно улыбается мне в лицо. — Мне не терпится отшлёпать тебя завтра огненной плетью. Хочешь что-то сказать в своё оправдание?

Она смеётся мне в глаза.

— Точно, ты же не можешь. Я думаю, помолчать тебе полезно. Подумай о твоих поступках и внимательно слушай стены — здесь, в подземелье, ты можешь иногда слышать, что происходит наверху. Кто знает, может, ты услышишь, как плачет твоя Гвен… Или как стонет в объятиях Риарха.

Грисельда хохочет. Если бы я мог прожигать глазами, я бы испепелил её.

Если только у меня будет шанс — я разнесу это место вместе с Риархом.

Арахнида исчезает, оставляя меня одного в кромешной темноте.

Меня сковывает не только кокон, но и отчаяние. Оно убивает.

Боль. У меня болит всё, даже душа. Я чувствую себя мёртвым, даже если где-то внутри меня закралось убеждение, что бороться нужно до последнего вздоха.

Но я никогда, никогда в своей жизни не ощущал себя таким немощным...

11

Джордж

Искра.

Ещё одна.

Я щурюсь в темноту.

Не показалось! Передо мной раскрывается брешь, я вижу знакомое и до чёртиков озадаченное лицо Тарена Грейморна.

Чудо…

Это просто чудо!

У меня нет к нему особых симпатий, но сейчас я готов его расцеловать. Как и готов расцеловать всех собравшихся в помещении по ту сторону бреши.

Лиам, Рудольф, Теренс, Селена, сын Валфайера… Да там целое сборище! Молодая девушка, блондинка. Впервые её вижу. Не знаю, кто, но именно она держит в руках кулон с моей чешуёй… Меня всё-таки нашли.

Элайджа не обманул. Он успел передать мой кулон.

Что-то мычу.

— Это сделала Грисельда… — зло произносит Лиам.

— Где моя мама? — спрашивает Рудольф.

— Не видишь, он не может говорить? — толкает его Теренс. — Па, сейчас, — он роется в кармане и обращается к взволнованной блондинке, открывшей брешь. — Вера, ты можешь нас приблизить? Чтобы я мог нанести на кокон мазь? Его надо освободить. Хотя бы рот.

Девушка напрягается, но брешь не сдвигается с места. Она отрицательно мотает головой.

Теренс дёргается, но Тарен Грейморн, старший хранитель границ нашего мира, удерживает его за ворот.

— Стоять! Вы мне все обещали, что не станете лезть в другой мир! Это опасно! — рявкает Тарен.

— Пусти! — вырывается Теренс. — Мне они и не нужны, чтобы его освободить.

Сын юркает в брешь и оказывается рядом со мной. За ним выходят Лиам и Рудольф.

— Куда пошли?! А ну вернулись! Я не уверен, что смогу вас всех вытащить! — грозно ревёт Тарен. От злости на его голове отрастают рога, но сыновья его не слушают.

Все в отца, даже если матери разные…

Теренс намазывает какую-то мазь на кокон, и я чувствую, как путы слабеют. Отлично. Ещё немного — и я смогу говорить.

— У вас тоже нет здесь сил? — спрашивает Лиам братьев. Те кивают.

С моего рта спадает паутина арахниды.

— Нужен кулон, — выдаю я. — Грисельда использует его. Словно заключает туда свои силы.

— Мама здесь? — одновременно спрашивают меня Рудольф и Теренс.

Выдыхаю. Потихоньку удаётся выбраться из кокона.

— Да. Ваши матери здесь. Только вот Гвен провозгласили вахриссой и отдают её чёрному дракону, — сообщаю я Рудольфу и обращаюсь к Теренсу. — А твоя… твоя здесь богиня, и у нее есть силы, так что с ней стоит быть ещё осторожнее.

Сын виновато опускает голову, как будто это он виноват в проделках своей матери.

— Вы здесь, так что… у нас есть все шансы. Спасибо, Тарен, — я протягиваю руку в брешь и здороваюсь с сэром Грейморном.

Знаю, он не рискнёт пролезть в брешь. Слишком подвержен правилам.

— Вы так уничтожите оба мира! — рычит он, но всё же пожимает руку в ответ. — Не меня благодари, а Веру. Это она… тебя нашла.

Я кланяюсь блондинке, та смущённо краснеет.

— Мы