Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская

Ох…

Яросвет принимал бой, да как принимал! Один против толпы вышел! Мне страшно стало так, что ноги к земле примёрзли. Стояла, смотрела и вдруг поняла — справляется он! Несколько ворогов уж на землю упали, а те, что ещё стоят, пока просто не понимают, что недолго им осталось. Хотела б я сказать, что не страшно мне за Яросвета, да совру тогда. Жутко было так, что я и не дышала, кажется. Когда же псы огненные вокруг него появились, испугалась я ещё больше, хотя куда ж ещё, а потом увидела, что они его защищают, и чуть от восторга не задохнулась. Вот это мощь, вот это сила! Так же душечара его выглядит, да?

И тут этот дурень взял да скрылся во тьму дымовую! Чуть не взвыла от ужаса: как я следить буду, жив ли он, не ранен⁈ Стала заклятия готовить, чтобы прикрыть его, ежели что. Эх, жалко, душечара у меня не боевая, а то могла бы и поучаствовать. Хотя нет, не жалко. Иначе не спасла бы я тогда Яросвета моего.

Развеялся дым противный, и вижу я — стоит сокол ясный, довольный и гордый. Даже со спины понять можно, а он ещё и чуть боком ко мне, видно его усмешку победную. Я тоже разулыбалась, с восторгом на него глядючи. Хорош, как хорош… Сердце моё женское снова дрогнуло. Уж в который раз.

Может, потому и пропустила я, как полетело заклятье в него. Успела лишь увидеть, как весь бок Яросвета от лица до колена окрасился в алый. Кровью заливаясь, упал сокол мой ясный, а к нему ворог какой-то со стороны Школы побежал.

Глава 28.1

Я столько ярости и не чуяла никогда. Волчицей взвыла, заклятья с рук выпуская. Сразу три в тёмную фигуру в плаще ударили, а одно Яросвета прикрыло куполом, рунами рассвеченным.

Заклинания мои свалили ворога с ног, но он мигом вскочил и что-то уже в меня бросил. Но я таким же куполом прикрылась и давай в него бросать гнев свой, туго магией переплетённый. Редко мне в той жизни получалось заклинания боевые применять, даже перед смертью не удалось покуражиться, но это не значит, что я их не знала. Ещё как знала. Их и обрушила на ворога. Он защищался, преграды ставил, пытаясь к Яросвету прорваться. Не пустила. Сама же встала перед ним, собой прикрывая, щиты двойные поставив.

Но и враг мой сражался отчаянно, со злобой редкостной. За капюшоном да во тьме лица его видно не было, пока не подошёл поближе. Правдослав! Вернее, подменыш, лицо учителя нашего своровавший, уверена.

— Да откуда ж ты знаешь всё это⁈ — в ярости крикнул он.

Ха! Не ожидал от первогодки заклинаний, коих ещё и не придумано⁈

— Знаю! А ты душечару — нет! — зачем я это ему проорала? Сама не понимаю. Как толкнул кто-то изнутри.

— Душечара — дрянь! — рявкнул в ответ лже-Правдослав, прям оскорблённый.

— Это потому, что у тебя душонка мелкая! — припечатала я и выпустила одно из сильнейших своих заклятий.

Он его только ослабить смог, не справился, полетел на землю. Я броситься на него хотела да побоялась, лучше буду издалека бить, от Яросвета не отходя. Вот леший сын, поднимается! Но тут со стороны Школы послышались крики, топот. Лже-Правдослав ругнулся, отмахиваясь от моей магии, поднялся и поковылял прочь.

Я же пала около Яросвета, раны его начала оглядывать. И ужаснулась. Да на нём места живого нет! Не выживет, не выживет сокол мой ясный!

— Яросветушка…

Губы его чуть дрогнули, будто улыбнуться хотел. Я же криком была готова кричать от вида его. Всё, что угодно, только не погибай, родной мой…

Душечара вырвалась из меня, будто сердце выдирая, только и осталось пальцем по воздуху рисовать, большего я уже не успевала сделать. Но мне бы только вылечить его. Лишь бы выжил, шрамы не страшны. И чародейство моё меня же услышало, рванулось в тело его роем святящихся бабочек, всего укутывая в своё сияние целительское.

Все силы из меня выпило, кажется, ни единой капельки не осталось. Зато видела я, всей душой чувствовала, что раны на любимом моём стягиваются. Боль, правда, приносят, но ту он перетерпит. Сжала руку его, пальцами переплелась и смотрела, смотрела, не могла наглядеться.

Шум какой-то всё нарастал. Я сперва подумала, что это из Школы люди бегут, вроде должны уже добежать, а потом поняла, что это в голове у меня что-то звенит и сердце в ушах бумкает. Потом в глазах темнеть начало, закачалась я. Эк не вовремя. Нельзя чувств лишаться, пока не уверюсь, что Яросвета вылечила.

С трудом отодвинула ткань рубахи его истерзанную. Под ней гладкая кожа обнаружилась. Везде ли так? Главное, на груди так. И тут же почувствовала, что на неё и заваливаюсь. Попыталась воспротивиться, но рука сильная легла мне на плечи и притянула к любимому. А там уж он сам меня поцеловал. Я ни при чём!

В глазах ещё больше потемнело, но как-то иначе. Приятственно и сладко, да так, что сердце моё сжалось и стон с губ сорвался.

— Тьфу, непотребство какое! — зазвучал голос ректора, будто ведро воды колодезной на нас выливая. — Мы тут бежим, с заклинаниями и вёдрами наперевес! А они! Тьфу!

— Ну наконец-то! — Миляй, наоборот, довольным слышался. — Уж и не чаял! Молодец, Яросвет, дружище!

Дёрнулась я, краской заливаясь, но Яросвет не пустил. Голосом властным начал распоряжения давать, садясь, но меня от груди не отрывая, а потом и вовсе встал, хотя ему бы сейчас поберечься. Но со своим мнением важным я не стала лезть под руку. Потихоньку выкрутилась из объятия и за спину Яросвету скользнула, ибо так щеки алые проще прятать. Да и говорить что, я не представляла. А вот Чудин нашёл, что сказать. Ой нашёл. И слово, и дело каждому. Горжусь прямо!

Всех озадачив, Яросветушка мой повернулся ко мне, посмотрел взором своим внимательным, отчего мне вдруг вспомнилось ремесло, им в жизни выбранное, и сказал сурово:

— А нам с тобой, Велижана, поговорить надобно.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Думал ли он, что погибает? Наверное. Но недолго, ибо почти сразу над его головой купол защитный рассветился, да такой странный, какой Яросвет и не видел никогда. С трудом удалось повернуть голову, чтобы увидеть, кто пришёл ему на помощь… И чуть не умереть снова — теперь уж от ужаса. Велюшка! От дура! Да что ж ты делаешь, милая⁈

А делала милая вещи