След Чайки - Броня Сопилка
Но и я не оставался в долгу, развлекаясь тем, что выдёргивал перья из птичьего хвоста. Вряд ли это было больно, перья всё равно тут же исходили туманом, но видимо очень страдала её гордость – и чайка славно бесилась и кудахтала всполошенной курицей. Я довольный прятался к Эви, а она хлопала в ладоши и злорадно поглядывала на эрха. Чайка от этого злилась ещё больше, но Эр-Шар, не выражая эмоций, удалялся с обиженной птичкой на плече.
Я думаю, Эвелин так и осталась ребёнком. Сбежав от мира в попытке спасти его от себя – она прикинулась взрослой, лишила себя детства и простых детских радостей. И вот явился тот, кто мог подарить ей радость, но он не озадачился такой мелочью. Зато подарил в полной мере горечь, ужас и ненависть. К себе в том числе.
Ну вот, снова отвлекаюсь.
Не представляю, вообще, как выжили (не выжив из ума) Док, Ники с Владом, Глинка и Шера со всей крысявочной стаей, когда я в порыве вернувшейся памяти делился с ними видениями своего прошлого. Они же тогда лились бурным, взбитым в пену потоком: вот я вижу руку Эви, протянутую ко мне, а вот мы уже летим с Эр-Шаром над миром. Вот собрание первых магов, решающее проблемы выживания, а вот – на тебе! – яростная страсть Эви и эрха, с рычанием и словами жаркой ненависти, и поцелуями-укусами, коей я бывал подневольным свидетелем и чуть ли не соучастником. И хорошо, что чувство смущения у меня атрофировалось ещё тогда, в далёком-далёком прошлом.
После всего этого шквала видений я спал почти неделю. Шера уже места себе не находила – разбудить меня не удавалось, и она переживала, что я впал летаргию, как Шеннон. Кстати, может потому он и провалялся столько времени в забытьи, что попал под раздачу моих воспоминаний. Да и ректор со скитальцами, и Глинни – тоже очень вымотались, и ещё долго не могли прийти в себя.
Не каждый день выпадает возможность стать свидетелем конца и начала времён.
Зато после этой странной – зримой – исповеди отношение людей ко мне полностью переменилось. Со мной теперь считались, со мной советовались, мне доверяли важные поручения, вежливо обращались на «вы». Все кроме ректора, конечно.
Шера тоже попыталась было мне выкать, когда я проснулся, но я быстро запечатал это слово на её устах. И вот здесь чувство смущения у меня возродилось, поэтому – ничего я не стану рассказывать о наших отношениях с моей очаровательной, милой, доброй и ласковой девочкой.
И вообще! Речь не об этом.
Речь о Шенноне и его словах, так удививших меня.
Я действительно потерял свою хозяйку. Давно. Бесповоротно. Тогда же потерялся и сам, на долгую тысячу лет.
Вот только почему Шеннон спросил о ней? Спросил, и снова вырубился.
Вернувшийся ректор тихо его обругал нехорошими словами и ушёл в свой кабинет.
– Ни на шаг нельзя отойти, – бурчал Док, притворяя за собой дверь. – Зовите, если что.
А я остался сидеть с Шенноном и размышлять. Слова его полностью подтверждали мою догадку: он действительно слышал… или вернее видел мои откровения об Эр-Шаре и Эвелин, и о временах рождения Сейнаританна. Но…
Почему он сказал именно это?
«Ну что, Шим, потерял свою хозяйку?»
Какое ему дело до моей хозяйки? Он что, утратил связь с реальностью и забыл о Лине, потрясенный моими видениями о давно минувшем?
Впрочем, чему я удивляюсь? Там в самом деле было чему потрясать. Меня самого ещё потряхивает иногда, когда я углубляюсь в воспоминания. А ещё мне кажется, что я упускаю в них что-то важное.
Хотя что может быть важнее понимания того, что я был Хранителем Безымянной богини?
Да. Вот так просто. Ники не ошиблась, Безымянный бог был женат. А жена бога кто? Правильно, богиня.
Эвелин Чайкина с появлением меня не обрела ни дара, ни силы, разве что избавилась от паталогической невезучести. Зато Эр-Шар, благодаря связи половинок, чувствовал себя божественно сильным – и триумфу его не было предела.
Еще и мир был полон сил.
Правда, грязных, не годных на созидание, и очистить их – задача не самая простая. Так что эрх некоторое время сомневался, стоит ли возиться с этим миром.
– Располагая легендарной половинкой души, я буду божественно силен в любом мире Вселенной. В Эрхайме мне равных точно не будет, хоть всю планету подчини. Но это… как-то скучно, – прикидывал и так, и эдак Эр-Шар, совершенно не интересуясь мнением Эви.
А та смотрела на него волком. Маленьким безобидным, но очень злым волком.
– Бродить дальше, искать что-то достойное моих сил? Даже не знаю. Лень. Да и за половинкой придется следить, а её лучше запереть, чтобы не дёргалась, пока не привыкнет. Вбила же себе в голову, что я чудовище, монстр, насильник, злодей... – бурчал он, распыляя очередного безумного духа и впитывая освобожденную силу. – Глупая девчонка, но ничего, я ещё приручу её, будет из моей ладони есть и в глаза заглядывать преданно.
А «глупая девчонка» слушала, мечтая лишь об одном – умереть. Хотя лучше убить.
И я не сомневаюсь, что уведи Эр-Шар её из этого мира, она когда-то перерезала бы ему горло. Или просто убила себя.
Но все изменила встреча с духом лисы.
Да уж. Вот где неисповедимы дорожки случайностей. Тысячу лет назад мы уже встречались с Дай Руан. Не познакомились, но судьбы наши оказались связаны – и теперь мы встретились снова, найдя общий язык. Так странно…
Дай Ру тогда повезло, как и мне. Эви заметила её раньше эрха.
Я же глазам своим не мог поверить – маленький дух в средоточии безумного пира не поддался жажде, закрылся, свил кокон из сил – чтобы защитить дитя! И Эвелин почувствовала моё восхищение, встрепенулась, воспряла духом.
– Если эта лиса ради самого дорогого сумела совершить невозможное, то и я должна попытаться! А самое дорогое, что у меня осталось, – это мой умирающий мир! Но для спасения этому миру нужен бог…
Девушка зажмурилась, собираясь с силами и подбирая слова ультиматума.
– Смотри, какой живучий, – вернувшийся эрх пнул ботинком сферу, свитую лисой.
– Не трогай!..
Отчаянный крик, словно боль, испытанная лисой, отдалась в теле Эви.
– Ненавижу тебя! Ты чудовище!
И никаких шансов, что она сможет его простить.
– О, боже, на что я надеюсь?..
– На меня ты надеешься. На бога, собственно, – самодовольно хмыкнул Эр-Шар.
–
