Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

— Что? О нет, для ночёвки, конечно. Мы с братом прибыли из Урбанно. Хотим отдохнуть после дороги.

Женщина закивала, продолжая рассматривать нас обоих по очереди.

— Возможно, мы задержимся и хотелось бы, чтобы нас не беспокоили.

Женщина протянула ключ.

— Конечно, мадам. Проблем не будет.

Она мигом потеряла к нам интерес, когда к стойке подошли трое мужчин за добавкой выпивки. И пока мы шли к лестнице и всё время пока поднимались, я то и дело слышала свист в спину.

За порог номера мы буквально влетели, запирая за собой дверь.

Прижавшись к ней спиной, я медленно сползла и уселась на корточки.

План? У меня его не было. А потому я остро ощущала, как подступает отчаяние.

Не знаю, сколько бы я так сидела в тёмной комнате со скудной мебелью и двумя старыми койками, если бы не Анжела. Её как никогда решительный, твёрдый голос заставил меня отнять от лица ладони. Девушка стояла у окна, сцепив за спиной руки.

— Я уеду завтра, — сказала она. — На первом же корабле.

— Не говори глупости, — попыталась я её образумить, но Анжела перебила.

— У меня есть деньги, есть драгоценности, которые можно продать, ты сшила мне хороший костюм. В таком костюме никто не заподозрит во мне женщину. И я дальше смогу притворяться парнем. Возможно, даже сумею найти работу.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это всё очень опасно!

— Я достаточно пользовалась твоей добротой, Марлен, и достаточно проблем создала. Давно требовалось понять: жизнь — это не сказка. Особенно в нашем мире. Здесь только мужчине открыты все дороги, и я готова к этому, как бы больно мне ни было покидать любимого. Кто знает. Возможно, мы с ним ещё встретимся.

Она улыбнулась и прижала к глазам ладонь. А когда я приблизилась, кинулась ко мне и заключила в объятия, отдаваясь слезам.

— Мне так страшно. Так страшно. Но я должна. Лучше так, чем гнить здесь без права на простые человеческие желания. Без права на любовь.

— Не спеши, умоляю тебя, — говорила я, обнимая девушку. — Я попробую отыскать завтра Горацио, и вместе мы придумаем что-нибудь. Я не видела его на причале. Возможно, он задержался, и ему тоже удалось скрыться.

Мне очень хотелось верить своим успокоительным речам. И приходилось отмахиваться от скорбных мыслей.

Анжела подняла на меня глаза.

— Нет, Марлен, нет. Я не позволю себе. Больше не позволю. Об одном лишь попрошу. Если когда-нибудь тебе всё же удастся его увидеть, сообщи, куда я уехала. Может быть, он решится последовать за мной. Но если нет, значит, такова воля Пресвятой, и я стану молиться ей, чтобы моя душа, мой Горацио, обрёл счастье. Пусть и без меня.

— Не будем отчаиваться, дорогая.

Мы обе вздрогнули, когда раздался стук в дверь, и разомкнули объятия.

— Кто это? — зашептала Анжела. — Неужели нас нашли?

Я припомнила хитрый взгляд хозяйки трактира. Он мне сразу не понравился. Наверняка она сдаёт куда надо информацию о всяких подозрительных постояльцах. Тем более, когда в окру́ге рыщет полиция. А подозрительными мы вполне могли показаться. Особенно молодой симпатичный парень с предобморочной бледностью лица.

— Кто там? — громко спросила я. — Мы никого не ждём.

Мне не ответили, но стук повторился. Подав Анжеле знак, чтобы спряталась в проёме между стеной и шкафом, я подошла к двери и, нетвёрдой рукой отодвинула засов.

Ожидала увидеть кого угодно. Но когда прямо передо мной выросла взволнованная и сутуловатая фигура, чуть не вскрикнула от изумления.

— Горацио? — прошептала я. Но парень не успел ответить. Ещё секунда, и за его спиной возник ещё один внезапный гость.

— Где девчонка? — спросил Диего, опуская руку на плечо Горацио.

Глава 49

Мне пришлось отскочить, настолько порывисто Диего Борджес втолкнул трясущегося парня в проём. Шумно захлопнув за собой дверь, пират скрестил на груди руки и стал ждать. Я же, изумлённая и перепутанная, схватила Горацио за локоть и притянула к себе, будто мать, защищавшая сына от неведомой угрозы.

— Где девчонка? — повторил Борджес снова. И тогда только Анжела выбралась из своего укрытия.

Дрожа и всхлипывая, она прижималась к стене и с отчаянием смотрела на любимого, который тоже не мог больше сдерживать чувств. Их план раскрыли, и теперь всё кончено.

Борджес выругался так, что у меня в голове застучало. Что ж, все мы это заслужили. Не поспоришь. Особенно я.

Корсар медленно обошёл нас с Горацио, а когда остановился позади, заговорил, выбивая каждый слог будто молотом:

— Я знал, что когда-нибудь судьба пошлёт мне наказание за все грехи, но никогда не думал, что это будет ненормальная, у которой шило в одном месте.

Тяжело засопела, спиной ощущая его приближение.

— Марлен, — продолжил он, раздражаясь, — как ты в одиночку успеваешь натворить столько дел? Тебя следовало сдать в сумасшедший дом в тот день, когда ты явилась передо мной в одной сорочке.

Обернулась, одаривая его гневом и сильнее прижимая к себе Горацио. Но сказать ничего мне не дали. Оторвавшись от стены, Анжела подалась вперёд и вскричала:

— Замолчите! Не смейте так разговаривать с Марлен! Она прекраснейшая и добрейшая из всех, кого мне довелось знать! Она хотела помочь мне, помочь нам с Горацио! Иногда мне кажется, что богиня послала нам её во спасение мира и людей от ужаса, в котором мы живём!

Девушка кинулась к любимому, а я с опаской уставилась на Диего.

Анжела слишком уж разошлась в своём праведном гневе. Но её можно было понять. А вот как на такую грубость отреагирует пират, оставалось только гадать.

Он укоризненно мотнул головой.

— Общение с тобой, Марлен, вредит молодым сеньоритам из знатных родов. Они становятся остры на язык. Так чем же, позволь узнать, ты была обделена, Анжела, дочь графа? Разве у тебя не было платьев, слуг, ты не ела пирожных, не играла с собачонкой, украшенной бантами? Чего тебе не хватало в твоей сытой жизни, принцесса?

Анжела всхлипнула. Не удержавшись, разрыдалась, утыкаясь мне в плечо.

— Удивлена, что ты, Диего Борджес, при всей твоей открытости к переменам и реформам задаёшь такие глупые вопросы, — сказала я. — Эти двое любят друг друга и готовы были к лишениям, только бы их не разлучали. Они просто хотели уйти туда, где их счастью не стали бы мешать. Но и это у них отняли.

Я понимала, что сама вот-вот заплачу. Себя мне жаль не было. Да и что мне сделают? Горацио тоже вряд ли ожидала расправа от разгневанных родителей. А вот Анжела…