Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

с него мерки, я заспешила домой. Вскоре, переодевшись в неприметное, старенькое, тёмной-бордовое платье Марлен и укрывшись кружевом чёрной накидки, под руку с симпатичным и чрезвычайно женственным парнишкой отправилась туда, где, как мы надеялись, нас уже ждал Горацио Сартаро.

Глава 48

Несмотря на волнение, Анжела хорошо исполняла свою роль. Даже когда мы подъехали к пристани, она подала мне руку, помогая выйти из экипажа.

Я залюбовалась видом вечерней набережной. Протянутые вдоль прибрежной линии ростральные колонны, освещали факелами округу. И света этого хватало, чтобы различать, куда ступаешь и кто идёт тебе навстречу. Но главное, можно было видеть корабли, которые выглядели будто бы ещё более величественными, когда от гладких бортов и собранных парусов отражались блики пламени.

— Вот этот корабль, — с жаром проговорила Анжела, указывая на судно, которое качалось у пристани, принимая на борт пассажиров. — Не могу поверить. Каких-то семь дней и мы с Горацио будем свободны! Марлен, я сойду с ума от волнения!

— Тише, дорогая, — зашептала я, оглядываясь. — Нас могут услышать.

— Пускай. Всё равно они ничего не знают. Ну, где же он?

Девушка в порыве нетерпения стала озираться по сторонам. Пришлось крепче прижаться к моему мнимому кавалеру, чтобы успокоить его, точнее, её.

— Наберись терпения. Ему сложнее, чем нам. Нужно выбраться из дому со всеми вещами, да так, чтобы матушка ничего не заподозрила.

— И то верно, — усмехнулась Анжела, но тут же вспыхнула. — А что, если у него не получилось?! Что, если его поймали?! О, Пресвятая! Нет, не верю!

— Всё будет хорошо, — сказала я как можно более твёрдо, хоть и сама до конца не верила в эту авантюру. — Лучше расскажи мне, что за человек этот дядюшка Горацио, к которому вы едете. Мне хотелось бы побольше знать о том, кому вверяю вас.

Мы прошли немного, и, остановившись в тени опустевшего навеса, оставленного портовыми торговцами, Анжела заговорила:

— Он такой добрый, этот Джером Галотт. В письме он пишет, что готов предоставить нам в полное распоряжение свой дом, потому что сам предпочитает жить за городом. Он как раз искал, кому бы доверить имущество, и очень вовремя получил письмо от Горацио.

— Очень вовремя, — повторила я скептически. — Насколько я помню, он ему ещё и с работой обещал помочь.

Нам пришлось умолкнуть, когда мимо прошли двое мужчин, неодобрительно косясь в нашу сторону.

— Верно! Работу даст! Представляешь?! Но что же это, Марлен? Где он? Я больше не выдержу!

Анжела уже кусала губы, терзая в руке скомканную перчатку.

Утомлённая паническими атаками взволнованной барышни, я приготовилась к новому потоку успокоительных речей, как вдруг заметила непривычное оживление возле причала.

Один за другим туда стягивались полицейские, а когда констебль пронзительно свистнул, я замерла.

— Судно арестовано! — прокричал человек с револьвером на поясе. — Всем оставаться на своих местах!

В суете среди снующих людей я пыталась различить, что происходит. Пассажиров задерживали прямо посреди трапа. Других — на палубе, проверяя документы и сверяясь с какими-то бумагами.

Я видела капитана корабля, который мерил шагами палубу и, слышала, как он, не выбирая слов, выражал недовольство происходящим.

Мы настороженно следили за событиями из своего укрытия, а когда полиция стала вылавливать прохожих и заламывать им руки, я вцепилась в плечо побледневшей девушки.

— Уходим, — шепнула я, таща её вглубь переулка.

— Нет, он там! Я не могу! Не могу!

— Анжела, нужно уходить. Кто-то вас сдал, и если мы сейчас же не вернёмся домой, тебя схватят, и больше ты уже никогда не выберешься из дома отца.

Несчастная скривилась, готовая разрыдаться. Но надо отдать ей должное, сдержалась и, развернувшись, покорно зашагала со мной к выходу с портовой линии.

Я боялась, что полиция оцепила всю округу, и уже не сомневалась, для чего всё это делается. Горацио наверняка пойман. И если выяснится, кто помогал этим двоим с побегом, мне несдобровать. Дафна точно не простит, что из-за меня чуть сына не потеряла.

Подав знак девушке вести себя тихо, я выглянула из переулка и махнула ей, чтобы шла следом.

Полиции по ту сторону не было. Но и расслабляться раньше времени не стоило. Я вообще не была уверена, что теперь мы будем в безопасности, и нас не ждёт засада по возвращении домой.

Анжела всхлипывала, обращая на себя внимание прохожих, а я всё сильнее ускоряла шаг, не зная, куда, собственно, иду. Мне негде больше было прятать девушку, и теперь только я остро осознала, что зря влезла со своей помощью. Нужно было сразу же вернуть беглянку семье, не соглашаться на сомнительную авантюру. Ведь в пути с молодой красивой девушкой могло произойти что угодно, и замужество со стариком показалось бы Анжеле раем.

— Тише, — успокаивала я её. — Сейчас отыщем какой-нибудь трактир и поселимся в нём под видом приезжих. Я мало здесь бывала, и никто не знает меня в лицо.

— А что потом? Что нам делать потом? — задала она дрожащим голосом вопрос, на который я не знала ответа.

— Будем действовать по обстоятельствам. Для начала я пойду искать Горацио. Когда что-нибудь выясню, вернусь и сообщу тебе.

Я посмотрела на неё. Было совсем темно. Но даже так я видела непроходящую бледность лица девушки. Анжела больше не плакала, осознавая своё положение. Едва заметно кивнув мне, она последовала в сторону ближайшего трактира, у дверей которого царило оживление.

Мимо нас пронёсся человек, скорость которому придал секунду назад удар кулаком в лицо. Он упал, а следом с воплем на него повалились ещё трое, продолжая неистово размахивать руками и поносить несчастного.

Крепче прижав к себе перепуганную девушку, я обошла драку, толкнула дверь трактира.

Почему-то раньше мне не пришла в голову мысль, что здесь может быть многолюдно. Теперь же на нас смотрела добрая половина крепко выпивших портовых рабочих и местных ремесленников. В отличие от улицы здесь было светло за счёт расставленных на подоконниках горящих подсвечников. Но меня это не радовало.

Я умоляла проведение лишь об одном. Чтобы здесь не отыскались знакомые лица. И ещё о том, чтобы меня не попытались отбить у моего хлипкого кавалера.

— Добрый день, — мы приблизились к стойке, за которой женщина в засаленном переднике и с небрежным пучком сероватых волос протирала стакан. — Можно снять у вас комнату?

Женщина оставила стакан, облокотилась на прилавок, посмотрела сначала на меня, потом на Анжелу. Улыбнулась. Наверное, если бы пауки умели улыбаться, так смотрела бы на своего воздыхателя самка чёрной вдовы, готовая в момент любовного экстаза оторвать несчастному голову.

— Добрый, добрый, — повторила она елейно. —