Шлейф сандала - Анна Лерн

— Твоя подруга уже все придумала! — Нино схватила ее за подрагивающие пальчики. — Давид на днях уезжает обратно в Петербург и приедет только к именинам отца! В конце августа! По этому поводу будет прием, на который, я уверена, ваша семья тоже будет приглашена! Это твой звездный час, Софья! Понимаешь? Твоя задача красиво раздеться, а уж обнаружить вас в неприглядном виде я помогу!

— Ты думаешь, Давид станет спокойно смотреть, как я пытаюсь соблазнить его? — недоверчиво поинтересовалась Софья. — Он даже не подумает уединиться со мной!

— А вот в этом и заключается хитрость! — Нино замолчала, посмотрела по сторонам, а потом продолжила: — Давида можно опоить лекарством от бессонницы, которое пьет старая Кэто! Он очнется, когда дело уже будет сделано!

— Но он поймет, что его одурачили! Давид будет зол на меня! — в Софье заговорил рассудок. — Мне бы не хотелось попасть под его горячую руку!

— Да что ж ты такая трусиха?! — раздражение Нино становилось все сильнее. — Позлится и успокоится! Ты станешь его женой, пройдет время, и Давид посмотрит на тебя другими глазами! Или ты думаешь, что все семейные пары создавались по великой любви? Софья, у тебя появится возможность показать брату, какая ты на самом деле! Окутаешь его любовью и лаской, станешь послушной супругой, готовой исполнить любое желание своего господина! Давид поймет, что лучше тебя никого нет!

— Да? — Софья, словно зачарованная слушала подругу. — Это было бы чудесно…

— Так и будет! Просто доверься мне! — Нино поняла, что дожала ее. — Ну а потом ты поможешь мне устроить семейное счастье.

— Нино, но мой кузен женат… — Софья растеряно улыбнулась.

— Давай будем честными. Вряд ли его супруга доживет до Рождества, — дернула плечиком Нино. — Наталья больна. Она уже не выходит из дома. У них нет детей и, оставшись вдовцом, твой кузен через какое-то время непременно захочет создать семью. А ты все время будешь рассказывать ему обо мне, чтобы мой образ засел у него в голове. Софья, он такой красивый…

Девушка на секунду мечтательно прикрыла глаза, но потом в них снова появилась решимость.

— Если мы сами не станем строить свое будущее, его построят за нас. И поверь мне, в таком случае оно будет ужасным!

— Почему? — испуганно прошептала Софья.

— Потому что нас могут выдать замуж за стариков, у которых дурно пахнет изо рта, а нос похож на сливу! — Нино сделала большие глаза. — Такого счастья хочешь?

— Нет! — затрясла головой ее подруга, приходя в ужас от такой перспективы. — Только не старик!

* * *

— Вы бы меньше слушали эти сплетни! Не нужно близко к сердцу принимать, что всякие злыдни несут! — пыталась меня успокоить Акулина, когда мы возвращались с рынка. — Оно ж язык без костей: что хочет, то и лопочет!

— Ничего, этот Жюль сам себе яму вырыл, — зло ответила я. — У меня тоже есть чем ему ответить. В обиду я себя и свое дело не дам! Вот только отвечать я не сплетнями, а делом буду!

— Ежели помощь, какая нужна, я завсегда готова, — заявила Акулинка. — Горой встанем за вас!

В этом я ни минуты не сомневалась.

Мы завернули в аптеку и, подождав, когда хозяин отпустит покупателей, подошли к прилавку.

— Здравствуйте Никита Мартынович! Нам бы от жара лекарство, — попросила я. — Машутка приболела.

— Сейчас, Леночка… Сейчас дам тебе лекарство, — аптекарь открыл ящик стола и зазвенел пузырьками. — Вот. Полную ложку на стакан молочка. Хорошая микстура. Чего это она болеть надумала?

— Может квасу холодного напилась, — ответила я, кладя пузырек в корзину. — Не уследили.

— Ты вот что… Скажи слуге: пусть ее принесет ко мне, чтобы остальные дети заразу не подхватили. Может, и не от кваса это… Осторожнее нужно быть, — предложил Никита Мартынович. — Я за ней присмотрю. Мы здесь быстро Машутку на ноги поставим, а у тебя и так забот полон рот.

— Вам правда не сложно будет? — я была благодарна ему за помощь.

— Дочка, мне только в радость за дитем поухаживать. И опять повторю: кто знает, что за болячка на нее напала, а у тебя младенец в доме, — ответил аптекарь. — Так что несите Машутку сюда.

— Спасибо вам большое! — я обняла его. — Чтобы я без вас делала!

— А что и со мной… Ты сильная. Со всем справишься, — улыбнулся старик, поглаживая меня по спине. — Но если друзья хотят заботы твои разделить, не отказывайся. На себе все тащить тоже не дело. Так и сгореть можно на ходу. Ох, чуть не забыл!

— Что такое? — я удивленно посмотрела на него.

— В субботу ко мне в аптеку один купец заглянет. Возит он дорогие масла из-за границ. Чего у него только нет! Если хочешь, приходи с утра. Может, чего выберешь? В его сундуке можно все найти: от сандала до амбры.

— Откуда у меня такие деньги? — горько усмехнулась я. — Сейчас весь заработок на семью идет. К зиме готовиться нужно…

— Выберешь, что тебе нужно, а я в долг под себя возьму. Он человек хороший, всегда мне навстречу идет, — аптекарь хитро подмигнул мне. — Чую я, что пойдет дело. И к зиме подготовишься, и долги отдашь.

Глава 61

Вернувшись домой, я первым делом пошла к Машутке. Девочка спала, прижимая к себе тряпичную куклу-мотанку, которую ей смастерила Прасковья. Ее глазки бегали под голубоватыми прозрачными веками, похоже малышка видела какой-то сон.

— Ну как она? — шепнула я и Прасковья покачала головой, давая понять, что порадовать меня нечем.

— Кашель мучает бедняжку. Хорошо хоть жар прошел. Уснула.

Словно в подтверждение ее словам, Машутка надрывно закашлялась и сонно заплакала.

— Пойду, молока ей согрею, — сказала я, а Прасковья бросилась утешать девочку.

Сегодня же нужно отнести ее к Никите Мартыновичу. У него знаний все-таки больше, да и лекарств полно. Но если к завтрашнему утру Машутке не полегчает, начну искать доктора.

Селиван сразу же поддержал эту идею.

— Это вы хорошо придумали. В аптеке-то всяких снадобий хоть обпейся. Как проснется Машенька, отнесу ее к Мартыновичу.

Я посмотрела на редьку с медом и грустно улыбнулась. Теперь не понадобится. Но тут раздался приглушенный кашель, и я удивленно посмотрела по сторонам. Это еще что такое?

Кхык-кхык, кхык-кхык… Это кхыканье доносилось из-за печки. Мы с Селиваном переглянулись. Прошка!

Заглянув за печной закуток, я нахмурилась. Мальчишка сидел на корточках и старательно прикрывал рот ладошкой.

— Та-а-ак… Ты, что тут делаешь?!

— Не виноват я! — сразу же запричитал сорванец, прижимая руки к груди. — Я говорил ей: не пей! Да кто ж такое лакомство пить