Шлейф сандала - Анна Лерн
Пока Акулина выбирала редьку на овощных рядах, я подошла к лавке молочника. Горячее молоко с кусочком масла тоже могло помочь при кашле.
— Это Стриж! Она! Слышали, какие разговоры о ней ходят?
Шепоток за моей спиной заставил меня превратиться в одно большое ухо. Это еще что такое?
— Я слышала! В цирюльне ее грязь стоит, насекомые бегают, а мыши всё тряпьё прогрызли! — ответил второй голос. — А еще, говорят, что вчерась она кому-то бороду так оболванила, что бедный мужик чуть умом не тронулся!
Ого! А это уже настоящий хэйт!
Я повернулась к стоящим за мной женщинам и поинтересовалась:
— И кто же этот горемыка? Кого это я так оболванила?
Они стали посмеиваться, пряча глаза, а меня начала разбирать злость. Нет, я точно не позволю так унижать себя.
— А вы это у Жюля спросите, — вместо женщин ответил мне молочник. — Это из его салона вышло. А место ведь дорогое, знаменитое, люди сразу и поверили. Такой человек точно врать не станет.
Возле лавки начала собираться толпа. Все хотели стать свидетелями назревающего скандала.
Та-а-ак… Стоп! Нужно успокоиться. Никаких поспешных решений. Набить морду Жюлю — точно не выход. Усугублю ведь свое положение…
А вот публично вызвав этого ландыша занюханного «на дуэль», я точно навсегда отобью у него охоту распространять обо мне гадости. Шпаги и пистолеты мне не понадобятся, как и кулаки. Может, позже, так сказать, закрепить победу хорошим пинком или броском через бедро. Я даже представила как тщедушное тельце Жюля корчится на полу у моих ног. И, конечно же, зловеще улыбнулась.
— Вряд ли Жюль сможет подстричь хоть одну бороду так, как я. У него руки не из того места растут. Только кудри и может завивать. А языком трепать много ума не надо. Если не побоится, так я всегда готова с ним умениями померяться. Ах, да… В воскресенье у нас акция: «Кто бороду стричь придет, пусть родственника бесплатно ведёт!».
— У Волковых ацкия какая-то! — пронеслось по толпе.
— Что за ацкия? Говорят, сам бороду стрижешь, а второй с тобой забесплатно!
— Это что, меня за деньги, а жинке моей задарма усы состригут?
Толпа взорвалась хохотом.
— На халяву, Калина! У твоей Сидоры и борода растет такая, что не разберешь, у кого гуще у тебя или у нее!
— А ежели не станет Жюль силами мериться?! — крикнул кто-то. — Чево тогда?!
— Значит, трус. И уважения ему никакого нет, — язвительно сказала я. — Трепло.
— Пойду хозяйке своей расскажу! — женщина в цветастой юбке подхватила корзину с продуктами. — Она у него прически делает! Ох, и разговоры пойдут!
— Я быстрей добегу! — баба с крынкой молока рванула вперед. — Мой-то барин ближе живет!
Они затолкались, пытаясь вырваться вперед, а я лишь довольно улыбнулась. Ну-ну…
Глава 60
Нино сидела у открытого окна и смотрела на ночное небо, в котором холодно сверкали равнодушные звёзды. У девушки из головы не выходил разговор, произошедший в оранжерее между ней и Софьей.
Когда они остались наедине, Нино усадила дочь генерала на ажурную скамейку, после чего деловито поинтересовалась:
— Ты хочешь замуж за Давида?
— Конечно, хочу! Я постоянно говорю тебе об этом! — обиженно протянула Софья. — Вот только он этого не хочет!
— Скажу тебе больше! Я подслушала разговор бабушки и старой Кэто, когда они обсуждали его будущее! — Нино придвинулась к подруге поближе. — Для тебя у меня нет хороших новостей.
— Но почему? Госпожа Эристави пригласила нас с отцом… Я думала она бы хотела видеть меня своей невесткой… — девушка чуть не плакала. — Твоя бабушка не раз намекала мне…
— Софья, да как ты не поймешь! Конечно, бэбиа была бы рада видеть тебя в нашей семье, но ее внимание распространяется и на других барышень! — воскликнула Нино, возмущенно закатывая черные глаза. — Если бы Давид уделял тебе внимание, все был бы по-другому! Но он равнодушен к твоей красоте! Теперь у моих родственниц на примете дочь графа Загорского!
— Кто это? — Софья приложила к глазам кружевной платочек. — Я ничего о ней не слышала…
— Естественно! О ней вообще никто не слышал! — Нино нравились все эти тайны и интриги. Она сразу становилась веселой, живой, а ее глаза просто сияли. — Граф приехал из Европы специально, чтобы найти ее!
— Он что, не знает свою дочь? — девушка даже грустить перестала, услышав такую новость.
— Там какая-то очень запутанная история… Эту девицу воспитывал другой человек, и она считала его своим отцом, — нетерпеливо объяснила Нино. — Но даже не это самое главное!
— А что? — Софья совершенно ничего не понимала.
— Похоже, Давид влюблен в парикмахершу! — выпалила Нино. — Представляешь? Если об этом говорит старая Кэто, значит, это правда! Кошмар! Князь влюблен в парикмахершу!
Софья секунду смотрела на нее непонимающим взглядом, а потом скривилась, готовая разрыдаться.
— Погоди! Не вздумай плакать! — приказала ей подруга, раздраженно взмахнув руками. — У меня есть идея! Если ты сделаешь все, как я скажу, то станешь женой моего брата к Покрову! Софья, милая, ты ведь знаешь, что я очень хочу, чтобы ты стала моей родственницей! Мы будем сестрами!
— Я тоже этого хочу! Но теперь уже ничего не исправить! — все-таки всхлипнула Софья. — Мое сердце разбито!
— Ты должна соблазнить Давида! — шепнула ей на ухо Нино, и та моментально замолчала, вытаращив на нее голубые кукольные глаза.
— Что-о?
— Господи, да не делай ты такое лицо, будто я тебе предложила невесть что! — Нино вытерла слезы со щек подруги. — Помнишь скандал, в который попала дочь статского советника Рогозина Людмила?
— Конечно, помню! Ее застали обнаженной в постели молодого барона Вревского! — щеки Софьи моментально вспыхнули. — Это такой позор! Такой позор!
— Позор не позор, а замуж она за него вышла, — хитро улыбнулась Нино. — Общество поговорило-поговорило и успокоилось. Теперь никто и не вспоминает, как она стала баронессой Вревской! А вчера я узнала, что Людмила родила своего первенца и очень счастлива!
— Я не смогу, Нино… Что скажет батюшка? — руки Софьи задрожали. — И как вообще возможно соблазнить Давида?
— Проще, чем тебе кажется! — Нино не переставала давить на нее. — Ты только подумай, как хорошо нам будет! Мы станем одной семьей! А после того, как вы с Давидом поженитесь, ты постараешься свести меня со своим кузеном!
— Я не знаю… не знаю… — Софья хоть и не соглашалась пока, но уже была близка к
