Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

– Нет! – орала мелкая засранка, – я не хотела! Эта она во всём виновата! Она отобрала моего жениха…

Орала и орала, пока Леван не затащил её в дома́н.

– Десять сеансов психотерапевта минимум, – пробормотала я, отряхивая нервы. Повернулась к Джету: – Ты как? Может, задержимся в дома́не, пока залатаешься?

Джет помотал головой слишком энергично, и я испугалась, что она отваливается.

– Поехали, – выдал моментально. По глазам было видно, что он готов ехать в любом состоянии – лишь бы не задерживаться ещё хоть на пару минут в этом логове семейных страстей.

Саргон, как человек порядочный и слегка утомлённый семейными драмами, извинился за несдержанность правнучки и предложил пару бутылок асиша в качестве примирительного пакета. Я, как истинная хозяйственная душа, не стала ломаться: хорошего пойла много не бывает. Всё в дом, всё в семью!

Мы погрузились и отправились покорять новые горизонты.

Глава 15

Дорога была… как дорога. Длинная, унылая, пыльная и однообразная, будто кто-то закольцевал плёнку и крутит один и тот же кадр по кругу. Уединения – ноль, комфорта – столько же. В первых телегах – люди, в последних – скарб, посередине – вечное «а мы скоро?». Джета я видела пару раз в день и то по предварительной записи. Он постоянно где-то исчезал: то вперёд ускачет, то в хвост смотается, то охрану перетасует, то что-то колдует тихой сапой – шепчет, рисует, дует, и вроде уже полегче, а вроде и нет.

 Перевязывать Джета пришлось на ходу, прямо в трясущейся телеге. Рана, к удивлению, оказалась глубокой и неприятной. И тут меня осенила мысль: будь я на его месте – то есть на десять сантиметров ниже – нож Эблы наверняка припарковался бы у меня где-нибудь в районе лица или шеи, аккурат возле артерии. Джету – левое предплечье, мне – билет в морг. После внезапного озарения жалости к дурёхе у меня поубавилось.

– На, спрячь, – буркнул Джет, выудив из внутреннего кармана сюртука что-то липко-кровавое. – Забрал из тайника перед отъездом. Не успел отдать.

 Я с выражением «фу-у, какая гадость» взяла двумя пальцами насквозь промокший от крови мешочек с двадцатью домиками и, не утруждая себя эстетикой, отправила его в угол телеги. Пусть полежит, подсохнет, подумает о своём поведении.

– Подожди пить асиш, давай сначала промою, – недовольно пробурчала, видя, как Джет намеревается закрыть рану заклинанием.

 Вот где меня разрывает: что за невежество, а? Что за мелодрама с наплевательским отношением к собственным конечностям? Я же помню, как он после боя героически хлестал какую-то бурду – потом признался, что это вытяжка из кадо с чем-то там: и противовоспалительное, и антибиотик, и, видимо, средство от совести в одном флаконе. А между тем вся магия мира отдыхает, если сначала не вычистить грязь. Сначала тщательно промыть, потом запечатывать. Последовательность, мать её, существует не только в математике, но и в реальной жизни.

 Про мешочек с денежкой я вспомнила лишь на четвёртый день. Он высох, да. Но внутри… домики вдруг обросли мелкими колючками, будто решили податься в кактусы. Сначала я героически собралась их почистить и вернуть экономике стабильность, а потом меня утащила Евгения – чаем, разговорами и внезапным «помоги-ка мне вот тут». Я пожала плечами, сказала себе «потом». «Потом» наступило ещё через пару дней. И что я вижу? Колючки подросли, расправились плечами и обзавелись маленькими отросточками. Я прищурилась, наклонилась, взяла один домик двумя пальцами… Мама дорогая! Это же корни. Самые настоящие, уверенные в себе корни с планами на будущее.

Ну конечно. Кадо, напившись кровушки, решило продолжить род и расширить колонию. Логично, если вспомнить, кто его модифицировал – вампиры не зря у нас ходят с репутацией существ, у которых кровь и лекарство, и энергетик, и универсальная заправка для магии.

 Меня, признаться, подорвало от восторга, как хлопушку на именинах. Вечером, на привале я пулей метнулась к кухонному обозу, вытащила оттуда двадцать небольших одинаковых горшочков – спасибо поварам за тягу к перфекционизму – и набрала земли. В каждый горшочек торжественно посадила по домику, присыпала сверху, пригладила, будто это не нелегальная плантация денег, а приличный огород с укропом.

И тут меня накрыл самый важный вопрос агрономии: чем поливать? Вода – это, конечно, мило, но этим товарищам, похоже, подавай «красненького». Попросить кровь? Людей тут – человек пятьдесят, плюс охрана; по капле с носа – и мне хватит на мини-винодельню. Только как это объяснить? «Извините, это для учебного проекта»? Про проросшие семена рассказывать пока не хотелось – слишком рано, слишком странно и слишком много вопросов.

И вот, когда я уже обдумывала план «тихонько и по капельке с добровольцев», подкатил Джет. С первого взгляда понял, что я тут не просто так вожусь с кадками.

Я обрадовалась, как человек, которому предложили нести шкаф вдвоём. Быстро выложила всю схему: показала модифицированный домик, объяснила идею, подвела под это «научное обоснование из серии “оно само выросло”».

– Ты хочешь вырастить своё Дерево? – тихо спросил Джет таким тоном, будто в углу уже сидит комиссия по этике. Страх прямо в голосе звенит. Я энергично закивала. – Но это же предательство. Идёт против клятвы. Ты ослепнешь!

– Какое ещё предательство? – почти искренне возмутилась. – Всё, что узнала в дома́не, остаётся в дома́не. А как Дерево размножается, я выяснила уже в пути. И про кровь – тоже.

Так что моё зрение пока ни при чём, пусть не нервничает.

Джет покусал губу, уставился на ряд горшочков, которые я заботливо приютила вдоль заднего борта телеги, посчитал их как куриц перед ярмаркой, что-то у себя внутри взвесил и выдал:

– Если рассчитываешь получить асиш, то знай – в дома́не его делают тайно в закрытых лабораториях.

– Ой, да брось, – фыркнула насмешливо. – В свитках ни словечка про сложность. Хозяева писали только о самом Дереве: корни, листья, ветки. И, извини, но если бы процесс получения асиша был адски хитрым, ваши зельевары без нормальных знаний биохимии его бы не повторили. Ничего личного – просто вы в этой науке дремучие, как пещерные люди.

А насчёт тайны… какая уж тут тайна, если все десять Домов делают асиш на протяжении тысячи лет.

Джет скривился и сделал вид, что не обиделся.

– Ладно, – вздохнул. – Давай я сейчас сцежу сколько смогу, ты добавишь. Можно попросить маму, Сану и Дарка. Им я доверяю больше всего. Пока по сто грамм на горшочек выйдет.

Я в уме быстро пощёлкала арифметикой… Двадцать горшков – это же два литра крови. Неплохая заявка на титул «лучший