Вампиры Дома Маронар - Александра Плен
После ужина у нас был священный обряд: «идём к ручью мыть руки». Возвращались оттуда с безупречной гигиеной, распухшими губами и ошалевшими глазами. Целоваться с Джетом было… ну, как дышать кислородом после затянувшейся лекции по скукологии: легко, правильно и очень-очень необходимо.
Как только мы выбрались из дома́на, Джета как будто подменили. Там он был образцом приличия: сам ни-ни, к поцелуям первым не тянулся, ждал моей инициативы, как отличник, который поднимает руку только с разрешения учителя. А стоило нам оказаться под открытым небом, подальше от лишних глаз и стен, – всё, тормоза ему отключали – хватал за руку, обнимал, притягивал к себе, целовал до головокружения, до полного отключения сознания.
И ведь кто его этому научил? Правильно. Я же сама провела курс «Поцелуи для начинающих». Теперь расписываюсь в ведомости: план перевыполнила, а контроль за процессом… эм, как бы это сказать… улетел к звёздам без обратного билета. Ну что ж, сама воспитала себе стихийное бедствие с идеальной техникой.
Со мной вообще творилось что-то не слишком здравое. Неужели я так втюрилась, что мозги ушли в отпуск? Даже в глубокой юности, когда гормоны выплясывали в крови джигу, я не творила подобного. У меня был опыт поцелуев – пылких сумасшедших в школе, и вдумчивых скучных в институте. Но сравнивать те поцелуи и эти – всё равно что сопоставлять школьный чай из самовара и хороший кофе: оба тёплые, а эффект разный.
Эх, молодость…
В девятом классе за мной начал ухаживать мальчик. Очень симпатичный, между прочим, из параллельного класса. Звали его Серёжа. К тому времени все мои одноклассницы уже уверенно ходили на свидания, целовались… некоторые даже шли на расширенную программу. Мне тоже хотелось ухажёра. Я хоть и отличница с репутацией жуткой заучки, но желание «быть как все» в том возрасте – святое.
Серёжа появился очень вовремя: пару раз донёс мой рюкзак до дома (а он весил как четыре тома «Войны и мира» плюс глобус), пару раз подарил цветочек с поселковой клумбы… и я растаяла. Первый поцелуй – скромно в щёку, второй – в уголок губ, третий… Третий уже вполне себе официальный, с языком.
И понеслась душа в рай.
Мы целовались, как сумасшедшие, везде и всюду. Выкраивая пять минут в пустом туалете или раздевалке; по дороге домой, выбирая самый длинный маршрут через лес; назначали тайные встречи по выходным на моих курсах английского (где «kiss» мы знали на уровне advanced) или в секции волейбола (куда ходил он).
И вот, когда саундтрек нашей мелодрамы уже набрал обороты для следующего куплета, меня неожиданно бросили! Эффектно, по-режиссёрски, прямо посреди столовой. Сергей зашёл, обнимая свою бывшую, Светлану Самохину из девятого «Б». Мой ошарашенный вид он проигнорировал. Зато не постеснялся, проходя мимо, прошептать Светке на ухо, тихонько, так, что услышала вся столовая:
– И целуется она паршиво, вообще ничего не умеет.
Рыдая и шмыгая, я доплелась до дома в полном когнитивном тумане: что это было и за что мне такое счастье? Даже стыд перед одноклассниками отошёл на второй план. Бабушка не стала затягивать интригу и всё объяснила.
Оказывается, она хотела показать, что все мужики… рогатые животинки. И наняла пацанчика, чтобы он разбил мне сердце. Наняла, внимание, за новый айфон. Говорит, мол, почувствовала, что внученька входит в возраст «может влюбиться в первого встречного проходимца», и приняла, так сказать, превентивные меры.
– А на какие шиши ты ему айфон купишь? – всхлипнула я, отлично зная наш семейный бюджет «дотянем до пенсии на макаронах». Почему-то именно эта мысль взбесила больше всего. Я-то сама с китайской дешёвкой бегаю!
– А кто сказал, что я ему что-то куплю? – лениво приподняла бровь бабуля. Тут уж я икнула, сглотнула и захихикала вместе с ней.
Когда вечером Сергей пришёл за расчётом, бабушка выгнала его взашей.
– Я всё Мирославе расскажу! – бодро попытался шантажировать юный предприниматель.
– Она в курсе, – отрезала бабуля. – А вот тебе совет: держи язык за зубами. Одноклассники могут не так понять, если узнают, что ты за гаджеты девчонок кидаешь. Репутацию потом в кучку не соберёшь.
Сергей закашлялся и отвалил.
Бабушка, как всегда, оказалась на высоте. Моя симпатия к кавалеру испарилась за секунду. И, во-первых, я получила бесценный опыт с прививкой от романтических бредней. А во-вторых, Серёже особо и хвастаться было нечем – при каждом встречном взгляде меня пробирал смех, а не слёзы. Что до титула «брошенка» – ну, не я первая, не я последняя. К тому же целоваться с ним… теперь-то я уже знаю… так себе гастрономия.
Не то, что с Джетом.
За время нашего путешествия он в этой дисциплине прокачался на пять с плюсом. Талант не просто расцвёл – заколосился. Сам ли додумался или кто шепнул, но внезапно выяснил, что целовать можно не только губы. И принялся постепенно опускаться ниже, изучая карту моего тела широко, вдумчиво и с энтузиазмом. Где-то лизнуть, где-то куснуть, где-то мягче, где-то сильнее, а где-то вообще с не сходящими автографами на коже. Делал он это таким азартным перфекционизмом, что я пару раз ловила себя на страшной мысли: похоже, мне уже одних этих поцелуев достаточно, чтобы внутри запускался праздничный салют.
Однажды мы почти добрались… ну до того самого.
Всё начиналось довольно скромно – стояли, обнимались возле какого-то ни в чём не повинного дерева. Поцелуи, вздохи, шёпотки… ну, стандартный пакет романтики для начинающих.
А дальше – бац! (монтаж и склейка) – и вот мы уже в горизонтальной плоскости, иначе говоря, на траве. Одежда ещё кое-где прощупывалась, но открытых участков кожи уже было больше.
И тут я такая: ну, если я старше на шесть лет и в теории подкована, то пора проявить инициативу. Беру ситуацию буквально в свои руки – засовываю ладонь ему… сразу в штаны. Ух ты! Перспективы порадовали. Чуть прижала, чуть погладила, слегка (очень дипломатично) потянула – ну, чтобы переговоры шли более конструктивно.
Парень освежился от эмоций сильнее, чем кофе с утра: напрягся, изогнулся, как струна, захрипел – я уже была на пике гордости, как преподаватель на ЕГЭ, когда ученик вдруг начинает творить невозможное. И тут, нова бац! – Джет резко подпрыгивает на вытянутых руках, зависает в этой позе, будто только что вспомнил, что забыл выключить дома утюг.
– Нет, – выдал шедевр морали. –
