Вампиры Дома Маронар - Александра Плен
Про главное, о чём я тараторила в покоях Саргона, Джет знал: я ему выкатила всё, что накопала в Хозяйских свитках. Но вот про остальное… э-э, сюрприз. Сотни литров крови – в землю. Не в дело, не на пользу – просто так, чтобы держать народ в узде, подпитывая миф про возможное «пришествие Богов». Мол, меч над головами, живите смирно, дети, а то проснутся дяди и тёти с молниями и потопами.
Мы зашли в мои апартаменты.
– Ладно, пока мы на хайпе, – я цокнула языком и перевела на местный язык: – пока Глава к нам благоволит, грех не пользоваться. Доделаем ещё одно дельце – и срываемся. Надо забрать Мерит с кровавой фермы. Я обещала.
Само собой, на ферму поехали без меня. Джет встал в позу «категорически против»: пока на иномирянку охота не сдулась, никаких прогулок за периметр. Хоть дом Саргон теперь и Глава Десяти, паранойя – лучший друг тех, кто любит дожить до завтра.
В итоге на ферму умчался Джет. Я ему выдала подробное описание Мерит – с такой ориентировкой хоть портрет рисуй. Думаю, найдёт. А если нет – привезёт сюда всех девушек до двадцати, как я и просила. Всё равно после моего клича про новый Дом на острове желающие нашлись, но все – из слуг. Маронары, как один, решили, что менять налаженную до идеала жизнь на экстрим в стиле «выживание на острове» – это уже перебор. Значит, свежая кровь для дома́на не помешает. Ну, и руки тоже.
Плюс ещё неделя улетела в трубу – и вот Джет уже на пороге с Мерит и ещё десятком рабов разной степени потрёпанности и возрастной мудрости. Я, честно говоря, ожидала караван побольше. Просила же: берите всех, кто готов рискнуть и сменить пейзаж. Но, похоже, людям милее родная кровавая ферма, пахать в полях и сдавать кровь по расписанию, чем швыряться в неизвестность с перспективой новой жизни. Романтика, видимо, не на всех действует.
Мерит, кстати, восторга тоже не испытывала. Во-первых, она оказалась беременной – а значит, уже получила свою отдельную клетушку и «лёгкий труд». Во-вторых, свою розовую мечту – дома́н, она толком не увидела: всех плотным строем оставили за воротами, чтобы не разводить лишних клятв. В-третьих, она меня банально не узнала – вот это было почти обидно.
– Мерит, солнце, это же я, Мира, – я прижала её к себе, как плюшевого медведя на распродаже. Оказывается, соскучилась так, что готова была расплакаться ей в плечо. Всё-таки, она был первым человеком в этом мире, кто отнёсся ко мне по доброму. Языку учила, ботанику объясняла.
– Но Мира же была пожилой, – робко вставила девушка.
Ну вот! И эта туда же! Двадцать шесть лет – это вообще-то юность, просто с хорошим кремом для лица и регулярными визитами к косметологу. Как этого можно не понимать?
В общем, Мерит я уговорила. Надавила на больную мозоль. Едем в то место, где нет ни загонщиков, ни кровавых ферм, ни злобных родственников. Пообещала свой дом, огород и личное счастье. Ребёнка никто не отнимет. Мужа найдем, если захочешь, а нет – заведёшь десяток котов и будешь жить холостячкой.
Мерит потупилась на слове «котов», походу, она немного не так перевела это слово. Но немного подумав, кивнула. Видно, своя грядка и «коты» попали точно в цель. Собственные «грабли» она уже успела получить: как выяснилось из её сбивчивого бормотания, отцом будущего малыша стал тот самый наёмник, который исчез на следующее утро. Так что сопротивлялась она без огня, скорее по привычке, чем по убеждению.
В итоге перебежчиков набралось человек пятьдесят. Саргону пришлось, скрипя душой и бюджетом, выделить ещё несколько телег: людям сидеть нужно вообще-то, а не бежать вслед за обозом. Посокрушался, повздыхал, но выделил. А ещё приставил охрану – с оружием, верхом на морах, чтобы всем стало ясно: у нас всё серьёзно.
– Я написал письмо главе Гарды, чтобы вам выдали рыбацкие лодки. Ты же знаешь, куда плыть? – дедуля был мрачен, как туча с амбициями. Видно, как в нём честь и совесть сцепились в клинче с прагматичностью и жадностью. Не хотел нас отпускать. Ох, как не хотел. Но пока совесть выигрывает по очкам – надо сматываться.
– Конечно, знаю, – пропела я. Самое важное – карту, я скопировала раз десять.
Точнее, попросила скопировать Джета, он – художник, у него и быстрее получится, и красивше. И отдельно попросила его упаковать все рисунки Евгении, и детские и уже взрослые. Он-то маму чаще всего и писал, значит, портреты пригодятся для «апдейта».
Провожать нас вышли почти все Маронары. Не было только Эаннатума – он обиделся, спрятался и торжественно переселился во второй замок на востоке. Ничего, остынет, поразмыслит и выползет на свет: прекрасно же понимает, что с новым Главой лучше дружить, чем хмуриться из за угла. Явились старший внук с многочисленным семейством, Иркаб с Неферет, Левант с Эблой – все тут, все при деле. Облепили Саргона, как детёныши опоссума свою мамашу.
Дедуля нас с Джетом обнял по очереди. Остальные с разной степенью искренности выдавливали из себя пожелания: кто бросил "удачи", кто изобразил слабую улыбку, а кто просто прошептал что-то едва различимое, наподобие «ну, это…». И только Эбла стояла в сторонке, напоминая памятник – молчаливая, невозмутимая, абсолютно недвижимая, как будто её поставили тут ещё при прошлом ремонте и забыли унести обратно на склад.
И вот – бац! – экспонат о́жил. Встрепенулась, подпрыгнула, и понеслась ко мне с распахнутыми руками. Ну всё, думаю, сейчас будет редкий кадр с примирением, слезой и объятиями на фоне заката. Растрогалась так, что целых полсекунды смотрела сквозь розовые очки и не заметила небольшую деталь: в её ладошке поблёскивал ножичек. А вот Джет заметил и сразу заступил дорогу неудачливой убивице. Нож воткнулся в плечо, пробивая сюртук.
Даже не знаю, что взвыл громче, я или Эбла. Меня, правда, слегка успокаивало, что клинок там был чисто декоративный: короткий, тонкий, с амбициями зубочистки – примерно на ширину ладони. От такого рана серьёзной быть не должна. В лесу, когда шпион дрался с басаровцами, он и не такой мастер-класс давал по выживанию. Но сердце всё равно ухнуло в пятки, там перекурило и обратно
