Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Я с трудом сглотнула, и жар, охвативший тело, вспыхнул с новой силой. Мне хотелось сказать ему, что я понимаю его лучше, чем он думает. Что моя кожа тоже горит от желания почувствовать прикосновение, что мое сердце так же трепещет от нужды ощутить его ближе, и что поцелуй с другим человеком абсолютно не стер ту потребность снова почувствовать его губы на своих. Наоборот, это заставило меня осознать: я никогда не смогу найти его поцелуи в чужих.

И что я влипла по уши, и яростные волны, грозившие меня утопить, носили его имя.

Однако страстное желание не делало это правильным. И как бы сильно моё сердце этого ни хотело, что-то в голове всё ещё кричало мне: нет, это неправильно.

Ферментор.

Его массивное тело резко отбросило невидимой силой, заставив откатиться в сторону. Я вскочила как на пружинах, подхватила Нику и бросилась прочь из того крошечного пузыря покоя, что нашла в этом потайном месте, понимая: оно стало другим с тех пор, как я начала бывать здесь с ним.

Пока я неслась к своей комнате, которая, к несчастью, была последней в коридоре, мне казалось, что путь стал вдвое длиннее.

Я осторожно положила Нику в лежанку, которую ей подарил Рут (он уже успел привязаться к этой меховой мелочи), и с силой провела ладонями по лицу в жесте отчаяния. Внутри меня поселилось новое чувство, заполнившее пустоту, которую я всегда ощущала в районе сердца, и это пугало меня как мало что на свете. Я не хотела никого любить, потому что вся любовь в моей жизни приносила лишь страдания: всё, что я любила, мне было суждено потерять.

И я не хотела терять больше ни одного человека.

Я решила залить это стаканом алкоголя, а может, и не одним — тогда всё вернется на свои места. Обычно это отлично срабатывало.

Я на цыпочках вышла из комнаты, надеясь не производить шума, но это было бесполезно. Стоило моей пятке коснуться паркета, как я оказалась прижатой спиной к стене, отброшенная с неимоверной силой, которой не смогла противостоять.

Это не было так больно, чтобы причинить вред, но достаточно крепко, чтобы я не могла вырваться и сбежать. Мои руки были заблокированы по обе стороны от головы, а его нога снова нашла место между моих — на этот раз его колено было так близко, что едва не касалось моего самого интимного места. Жар вспыхнул снова, и я снова едва не сошла с ума.

Его лицо приблизилось к моему, и меня накрыло его ароматом меда и морской соли.

— С каких это пор ты бежишь? — выдохнул он мне в губы.

Я почувствовала спазм в животе. — Как будто ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы судить, что в моем духе, а что нет.

Он потерся носом о мою левую щеку, и мое сердце ухнуло вниз. — Я знаю о тебе достаточно, флечасо. В самый раз. Ровно столько, чтобы потерять из-за тебя голову — и это знание однажды разобьет меня вдребезги. И в тот день ты тоже потеряешь контроль. А потом будут огонь и искры, когда я сделаю тебя своей во всех смыслах, которые только изобрел этот мир.

— Разве что в твоих снах. Не теряй надежды.

Я почувствовала, как он улыбнулся, касаясь кожи моей щеки. — А может, прямо сейчас.

— Забудь об этом!

Одной рукой он умудрился заблокировать оба моих запястья над головой, а другой начал медленный спуск к той точке, к которой у него не должно было быть доступа. Он скользнул тыльной стороной ладони по моим ребрам, затем по бедру и, наконец, пробрался именно туда, между моих ног, прижав два пальца к тому месту, которое сейчас казалось самым правильным. Казалось, они и должны были там находиться, и точка.

— Не случится, потому что ты будешь сопротивляться? Будешь сопротивляться тому, чего желаешь так же сильно, как я?

Он знал, насколько безупречна моя гордость, и только что решил на ней сыграть.

— Я всегда сопротивляюсь вещам, у которых нет будущего. — Мой взгляд упал на его губы в тот самый момент, когда он облизал их кончиком языка.

— С чего ты взяла, что у нас нет будущего? — прошептал он мне в рот, находясь опасно близко к моим губам, с таким мучительным взглядом, что у меня сжалось сердце, в то время как его умелые пальцы продолжали двигаться и доставлять мне удовольствие.

Я поймала себя на том, что тяжело дышу, совершенно не контролируя ни себя, ни свое тело.

— Потому что я это знаю. Чувствую это внутри, там, в сердце, которое ты продолжаешь топтать день за днем.

Я закрыла глаза от внезапной вспышки удовольствия, затопившей меня, но мой мозг уже проснулся от адреналина момента. Я терпеть не могла ту власть, которую он имел надо мной; никому еще не удавалось так вдребезги разнести мой самоконтроль.

Тем не менее, мое тело-предатель выгнулось ему навстречу. — Данталиан, — пробормотала я, не зная, умоляю я его или угрожаю.

— Твой голос всегда сводит меня с ума, флечасо, но когда он мягко обволакивает мое имя и те звуки, виновником которых, я знаю, являюсь сам, — это совсем другое дело. — Он прикусил полоску кожи между челюстью и шеей.

Еще один вздох наслаждения сорвался с моих губ. У меня не было сил говорить, и уж тем более я не могла найти в себе сил сопротивляться ему.

— Нет смысла мне противиться. Если двум людям суждено быть вместе, тут уже ничего не поделаешь, поверь мне, я-то знаю. Если Бог действительно всеведущ, он в курсе, как долго я пытался сбежать от тебя.

Эта фраза заставила меня снова открыть глаза и посмотреть на него. Я встретила его взгляд — золотой, пылающий желанием, но скрывающий тот темный свет, который я пыталась расшифровать с первого дня нашей встречи. Я знала, что есть что-то, чего он мне не договаривает, что-то, что касается нас обоих и что он пытается похоронить под тоннами земли. Я бы поставила на кон всё, что у меня есть: это что-то не предвещало ничего хорошего.

Это осознание сумело разогнать туман, окутавший мой разум, и ко мне вернулся рассудок.

— Язык проглотила? — Лукавая усмешка расплылась на его лице, делая его красивее обычного, хотя он и так был великолепен. У меня возник импульс поцеловать его в эту самую усмешку.

Не знаю, где я наскребла сил, но я решила: между тем, чтобы иметь что-то, но не всё, и тем, чтобы не иметь ничего, я выберу второй вариант. По крайней мере, пока он не будет готов отдать мне всё, включая то, что он так упорно пытается скрыть. Мне удалось вернуть себе мужество, а вместе с ним и голос, чтобы воспротивиться тому, что он пытался сделать и что я позволяла ему делать.

— А ты голову потеряешь, если еще раз попробуешь меня коснуться, — выпалила я.

Ферментор.

Возможно, я слегка переборщила, призывая свою силу, потому что Данталиан внезапно полетел вниз с лестницы, приземлившись прямиком на нижнем этаже. И всё же я не услышала ни стука, ни единого стона боли. Жаль. Он поднялся через несколько минут, с алой кровью, текущей из носа, глядя на меня с озорным блеском в золотых глазах. Несмотря ни на что, даже несмотря на боль, которую я чувствовала с той же интенсивностью, что и он, на его губах играла забавленная улыбка.

— Обожаю, когда ты так себя ведешь.

Я поправила одежду. — Тебе так нравится, когда тебя бьют?

— Только когда это делаешь ты.

Я отступила к своей комнате, дверь которой всё еще была открыта, не спуская глаз с каждого его резкого движения. — Спокойной ночи, мудак.

Он схватил меня за правое запястье и притянул к своей груди, обтянутой простой футболкой привычного темного цвета. — Ты отличная актриса. Хорошо врешь, говоря, что не хочешь этого.

— Я училась врать у лучшего. — Я злобно посмотрела на него.

— Нет ничего более правдивого, чем то, что ты снишься мне каждую ночь, и каждый сон не похож на другой, но в каждом из них я тебя…

Я прервала его. — И это так и останется снами, как я тебе только что сказала! А теперь иди спать. — Упершись рукой ему в грудь, я оттолкнула его на пару метров назад и быстро вошла в комнату, почти полностью закрыв дверь.

Почти — потому что его нога вклинилась между дверью и косяком.

— Спокойной ночи! — еще раз подчеркнула я.