Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура
— Скажи мне, как она может быть спокойной, если мы не в одной постели? — Его драматичный тон дал мне понять, что он не серьезен, он просто продолжал свою игру со мной.
— Для тебя это было бы воплощением мечты, для меня — кошмара. Спокойной ночи! — С улыбкой на лице я снова попыталась закрыть дверь прямо перед его носом. И мне это удалось.
Я услышала, как он смеется по ту сторону. — Спокойной ночи, флечасо!
Когда я убедилась, что больше не встречу его в коридоре, я решила принять обжигающий душ, чтобы успокоить нервы, с горьким осознанием того, что завтра меня ждет еще один день, потерянный на поиски очередного божества или короля.
В течение этих двух недель мы ни на миг не останавливались; пребывание дома казалось роскошью, которую мы больше не могли себе позволить. Прогнав эти печальные мысли, я вымылась со всем спокойствием мира.
Вернувшись в комнату, я скинула белый халат и начала искать пижаму в шкафу, там, где всегда её оставляла. На самом деле это была комбинация из обычных спортивных штанов и выцветшей футболки, но на её месте я обнаружила кое-что другое.
— Что за чертовщина…
Я нахмурилась и схватила новую футболку, лежавшую поверх штанов, явно слишком большую для меня и никогда мною не виденную. Она, разумеется, была черной. Я перевернула её, чтобы посмотреть на спину, и невольная улыбка тронула мои губы, когда я увидела фразу, напечатанную на ткани.
69 ZOLOTAS
Он воссоздал подобие майки игрока в американский футбол. Для меня. С его фамилией.
Веселый смех сорвался с моих губ, я просто не смогла его сдержать, натягивая то, что только что стало моей новой пижамной футболкой. Я также максимально быстро надела штаны, услышав деликатный стук в дверь.
Я знала, что это Химена: только у неё было такое нежное касание, к тому же она была одной из немногих, кто вежливо стучал прежде чем войти. Мой демонский нюх уловил в ней сильный кислый запах — возможно, она нервничала или даже злилась. — Входи, дорогая.
Она вошла босиком, в безразмерной футболке вместо пижамы, и замерла, переминаясь с пятки на носок.
— Прости, что беспокою, но мне нужно с кем-то поговорить.
Я мягко улыбнулась и жестом головы указала на кровать, на которую мгновение спустя плюхнулась сама, не слишком заботясь о грации. — Иди сюда, милая, давай! Буду рада поболтать, раз уж мы окружены особями мужского пола, которые отличаются особой придурковатостью.
Она села рядом со мной, смеясь. — Мужчины как друзья — это прекрасно, но иногда только женщина может тебя понять.
— Да, это правда. Ну давай, выкладывай.
Ника, которая до этого момента спала так, будто ей не было дела до окружающего мира, привлеченная нашими голосами, посеменила к кровати. Она запрыгнула на неё и устроилась рядом с нами, заставив мое сердце сжаться от нежности.
Химена нежно погладила её по ушам. — Думаю, ты поняла, что речь пойдет о Руте.
Игнорируя её смущенную улыбку, я многозначительно подмигнула ей.
— Дело в том, что я его не понимаю! Иногда он желает меня так сильно, что я чувствую это кожей, чувствую его взгляд на себе даже издалека — он почти обжигает, а в другие моменты он ведет себя так, будто само мое существование его глубоко раздражает. Бывают дни, когда он делает всё возможное и невозможное, лишь бы не сталкиваться со мной в доме. А на днях он признался, что хочет защитить меня от самого себя, потому что всё, к чему он прикасается, разрушается, но я не понимаю…
Она перевела взгляд на меня; её большие ореховые глаза были полны печали. — Как он может любить и ненавидеть меня одновременно?
Эта тема задела меня за живое, но я запретила себе спрашивать, почему.
Я попыталась сформулировать самый простой и правильный ответ, который могла бы ей дать, не выдавая того, что мне доверил Рутенис. Я с трудом проглотила горький ком — не только потому, что понимала мотивы его странного поведения (эти качели от любви до ненависти по одной и той же причине), но и потому, что хорошо знала страх, терзавший сердце этого демона. Тот же страх терзал и мое. Потеря любимого человека — это безмерная боль, которую никто не хочет пережить снова.
— Настоящая любовь не может быть просто любовью, в ней обязательно должна быть щепотка ненависти. Идеальный человек нам не подходит: в нем не может и не должно нравиться абсолютно всё, мы не обязаны всегда соглашаться с его мыслями. Мы должны принимать его таким, какой он есть, а это значит принимать и то, что не всегда будет легко. Что иногда проще наорать друг на друга, чем броситься в объятия. И это нормально. Знаешь почему?
Увидев, что она качает головой, я сама ответила на свой вопрос.
— Потому что любви нужна капля ненависти. Потому что именно в тот момент, когда вы ругаетесь и твое терпение на пределе, ты можешь понять, как сильно любишь.
Она нахмурилась. — И как же? Я правда не понимаю.
— Ну, по тому, как быстро твоя любовь заставляет тебя снова захотеть сжать его в объятиях вместо того, чтобы влепить пощечину. А если хочется сделать и то, и другое сразу… значит, это настоящая любовь, — заключила я с улыбкой.
За моими словами последовала мирная тишина: Химена будто обдумывала сказанное, а я в это время видела в своем воображении одно конкретное лицо, которое мне хотелось и ударить, и поцеловать одновременно.
Я всё еще отказывалась давать имя этому чувству.
Я подняла глаза на потолок своей комнаты — такого анонимного и унылого цвета, что сразу стало ясно, почему мне здесь часто не спится. — Любовь так же сильна, как ненависть, а может, и сильнее. Потому что если ненависть тебя прячет, то любовь выставляет обнаженным.
— Не знаю, хочу ли я быть обнаженной, Арья, — боязливо прошептала она.
— Я тоже, Хим. Думаю, на самом деле никто этого не хочет, но нет такого человека, который мог бы просто решить не любить. Это случается спонтанно, и от этого нельзя уклониться. Это просто происходит, и ты не можешь это контролировать. Наверное, поэтому это так пугает.
Её веки опустились. — Думаю… думаю, я уже обнажилась перед Рутенисом, даже оставаясь в одежде.
— Увидеть худшую сторону человека — это, пожалуй, лучший способ полюбить его без границ. Если после этого ты не передумала, то уже ничто не заставит тебя передумать, поверь мне.
Я несдержанно рассмеялась, глядя на её лицо, на котором читался ужас от осознания собственной влюбленности. Она сделала вид, что ушла в себя, закрыв глаза и нахмурив лоб.
— Ладно, я это приняла. Теперь как мне убедить его быть со мной? — продолжила Химена.
— А не надо! Он сам должен осознать, что может потерять, если не будет с тобой, дорогая. В крайнем случае, ты можешь помочь ему это увидеть.
Она посмотрела на меня с внезапным интересом. — И как?
Злобная ухмылка изогнула мои губы. — Займись собой. Накрасься, если тебе от этого хорошо, сделай укладку, которая тебе нравится, надень шмотки, в которых чувствуешь себя красавицей, и просто живи. Смейся, развлекайся, пей, не думай о нем ни секунды. Когда он поймет, что ты ведешь ту же игру, что и он, ему это не понравится. И ты будешь продолжать, пока он не скажет: «Ну и каким же я был мудаком, что упустил её?» — я скверно сымитировала голос Рутениса.
Её глаза засияли как звезды. — Ты права!
— А теперь марш спать! Рут через несколько часов выкинет тебя из кровати. — Я рассмеялась над её испуганным видом.
— Ненавижу его! — Она быстро направилась к двери, обернувшись лишь для того, чтобы послать мне воздушный поцелуй на прощание.
Я усмехнулась. — Нет, это неправда!
Последним, что я увидела, были её глаза, метавшие в меня молнии.
В коридоре внезапно возник Эразм и занял место Химены, закрыв за собой дверь; мое сердце при этом сжалось на пару размеров. Я еще не была готова встретиться с ним после разговора с Медом.
Он улыбнулся мне. — Устроили пижамную вечеринку без меня?
— Нет. — Я заставила себя усмехнуться. — Ей просто нужен был психолог.
Он кивнул и снял кепку. У меня едва глаза не вылезли из орбит, когда я увидела его новую прическу, а он просто подмигнул. — Что скажешь о моей новой стрижке?
