Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Это был первый раз, когда я услышала, что кто-то осознает, в каком сложном положении я нахожусь. Первый раз, когда я почувствовала, что меня поняли.

— Может, потому что мне не нужна защита. Я и сама справляюсь.

— Иногда этого мало. Иногда судьба настолько жестока, что спастись в одиночку невозможно. — Его отчаянный тон полоснул меня по живому.

Я направилась к деревянной двери; в животе поселилась тревога, вызванная его словами, но я заставила себя не спрашивать о причинах. Груз на моих плечах и так был слишком тяжел, и я не собиралась получать подтверждение своим самым глубоким страхам.

— Я так поняла: победа ценой потери — это не про нас.

В тот миг, когда я ступила на паркет в коридоре, Мед снова меня окликнул.

Когда я обернулась, то встретила его суровый взгляд зеленых глаз.

— Тебе стоит повнимательнее присмотреться к человеку, которому ты доверяешь безоговорочно.

Я не смогла сдержать дрожь после этой фразы. По его измученному лицу я видела, как сильно он хочет рассказать мне всё, что знает и чего мне, очевидно, знать не положено, и поэтому я снова отвернулась, избавляя его от тяжести своего печального взгляда.

У меня не было ни малейшего желания давать Аиду еще один повод его наказать.

В тот момент я окончательно осознала, что он — как, вероятно, и многие другие — знает личность того, кто живет в нашем доме, ест, смеется и спит в нескольких шагах от нас, и в то же время день за днем без зазрения совести вонзает нам нож в спину.

У меня перехватило дыхание, когда в мыслях всплыл один конкретный человек — единственный, кому я долгое время доверяла без оглядки.

— Этого не может быть, — пробормотала я.

Я услышала, как за моей спиной с легким стуком закрылась дверь. В доме воцарилась тишина, и впервые она наступила и в моей голове — все хаотичные мысли вылетели из нее, будто меня ими вырвало.

Я спускалась по лестнице с каким-то странным ощущением, словно оказалась внутри пузыря, отсекающего все внешние звуки. Я негромко выругалась, когда, придя на кухню, наткнулась на Данталиана.

Он развалился на одном из деревянных стульев, вытянув свои длинные ноги под столом, потягивал привычный виски и читал книгу, которую я узнала по обложке.

«Маленький принц».

Его обнаженная грудь была выставлена напоказ, несмотря на то, что на дворе стояла глубокая осень и на улице было настолько холодно, что промерзал даже асфальт. Обычно осень в Тихуане была мягче из-за вечно высоких температур, но в этом году она удивила всех. Иногда мне казалось, что перемена погоды в городе происходит из-за меня — из-за негативных эмоций, которые я не могла контролировать.

На Данталиане были привычные черные джинсы, на этот раз слегка рваные и выцветшие, с железной цепью, пристегнутой к шлевкам. Его брови были нахмурены во время чтения, будто написанное давалось ему с трудом, заставляя копаться в себе.

Он был красивее, чем в предыдущие дни, как бы мне ни было больно это признавать, но, вероятно, я просто была под впечатлением от слов, которые он сказал мне пару дней назад. По крайней мере, до того, как он всё испортил своим порой необъяснимым поведением.

Он поймал мой взгляд — казалось, он почувствовал мое присутствие еще до того, как я заговорила, — но он долго изучал меня, прежде чем подать голос.

— Что с тобой?

Я взяла первый попавшийся стакан и плеснула в него чистой водки, пытаясь утопить собственный мозг, чтобы перестать думать. Резкий вкус обжег кончик языка, а затем и горло, когда я осушила его одним долгим глотком. Я облизала губы и только после этого ответила.

— Ничего особенного.

Он скептически выгнул бровь. — Ты никогда не пьешь крепкое, если только ты не в ярости или тебе не паршиво. Ты избегаешь моего взгляда только тогда, когда знаешь, что я прав. И начинаешь ковырять ногти, когда нервничаешь.

— Посмотрите-ка! Не знала, что у меня появился сталкер. — Я презрительно улыбнулась ему и села напротив, упершись локтем в стол, потому что снова чувствовала себя измотанной.

— Я внимательно наблюдаю за людьми, которые мне нравятся. Со мной такое случается нечасто.

— Я заметила, что тебе вообще никто не нравится. — Я посмотрела на него искоса.

— Есть кое-кто, кто мне нравится.

Я взяла его стакан и отпила глоток. Он всегда так делал.

— Виски не в счет!

— Я сказал «кто-то», а не «что-то».

Я закатила глаза и одновременно фыркнула. — Ты сам не в счет.

— Вообще-то, я не имел в виду себя. Я говорил о тебе.

Этот парень умел быть невозможным. В итоге я допила и его стакан, с трудом сдерживая желание швырнуть его в противоположную стену.

— Перестань пытаться купить меня своими красивыми речами, Данталиан, это не сработает.

Я нехотя встала, поставила оба грязных стакана в посудомойку и бросила его, направившись вверх по лестнице. Сегодня у меня было еще меньше желания его терпеть, чем обычно.

— Продолжай верить, что я делаю это с задней мыслью, а я продолжу верить, что не нравлюсь тебе, — бросил он мне вслед из другой комнаты.

От его певучего тона у меня зачесались руки — так хотелось влепить ему пощечину.

И всё же я прекрасно знала, что ненависть, которую я к нему испытываю, зачастую не что иное, как отражение ненависти, которую я испытываю к самой себе. И за которую я заставляю платить его, потому что так проще.

Мои мысли тут же улетели к Эразму.

Было подло даже думать о том, что человек, которого я всю жизнь считала братом, мой соратник в тысяче приключений, мог выбрать самый темный путь, противоположный моему. Что он мог предать мое безграничное доверие, предать меня, продолжая клясться, что защитит. В то время как я продолжала защищать его от угрозы, нависшей над нашими головами.

Это было просто невозможно — чтобы он предал меня после всего, через что мы прошли. После всего, что заставило меня считать его братом, которого я выбрала бы сама, если бы мне дали такую возможность.

После всех тех случаев, когда нам удавалось ускользнуть из лап смерти. После всего того смеха, что до сих пор эхом отзывается в моей голове. После утренних пробежек в лесах затерянных городов, которые мы едва знали. После всех смененных домов. После всех сладостей, которые мы пытались испечь и которые с треском сжигали. После всех неловких ситуаций, в которые мы попадали вместе, и бессонных ночей, проведенных бок о бок.

После всех Рождественских праздников, проведенных вместе, только мы вдвоем и никого больше, когда нам хватало друг друга, чтобы быть счастливыми, — я не считала возможным подобное предательство. По крайней мере, не от него.

Я отказывалась верить, что в мире может существовать кто-то настолько жестокий. И даже если так, я отказывалась верить, что этим «кем-то» может быть Эразм.

Тот, кто способен исцелить твое сердце, не может быть тем же самым человеком, который в итоге снова разобьет его на тысячи осколков. Это было бы несправедливо.

Но жизнь была несправедлива, и такие вещи случались. Случались постоянно.

Кто-то постучал в дверь моей комнаты, которую я по глупости оставила открытой, и вырвал меня из саморазрушительных мыслей.

Из коридора высунулась голова Химены. Её волосы были уложены мягкими локонами, а губы сжаты в смущенной улыбке. — Прости за беспокойство, Арья, но я хотела кое-что спросить.

— Ты совсем не мешаешь, Хим. Рассказывай. — Я пошла ей навстречу, заинтригованная.

— Ты случайно не видела Эразма? У нас должна быть еще одна тренировка, но я не могу его найти, не знаю, куда он подевался. — Она на мгновение опустила взгляд, а когда снова подняла его, я увидела внутри яростную искру. — Кажется, я и Рута сегодня не видела.

— Я не видела Эразма с этой ночи. Не знаю, куда он делся, но уверена, что скоро вернется. Если хочешь, можешь пока потренироваться со мной. Заодно заглажу вину за то, что отсутствовала эти недели. Это была моя задача — я должна была тебя тренировать.

Она посмотрела на меня с удивлением. — Тебе не за что извиняться! Ты столько для меня делаешь, что, может, сама этого не замечаешь. В любом случае, не волнуйся, я потренируюсь сама.