Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Сила пела в моей крови, обещая все, чего я когда-либо желала. Конец войне. Конец страданиям. Конец необходимости выбирать сторону.

Все, что нужно, — перестать быть Фией.

Тени подступили ближе, обвивая горло, как ласковый любовник. Это было бы так легко. Одно мгновение капитуляции, и все это: боль, выбор, тяжесть двух миров — растворится в чистой силе.

Видения снова сместились. Я увидела себя, стоящую между армиями, и одного моего присутствия было достаточно, чтобы они опустили оружие. Я увидела, как эссенция снова свободно течет по Умбратии, как дети играют в садах, возрожденных к жизни. Я увидела, как народ Сидхе учится жить без украденной силы, приспосабливаясь, становясь сильнее самостоятельно.

Ты можешь покончить со всем этим, — обещали тени. —Прямо сейчас.

Моя сеть в последний раз отчаянно дернулась у позвоночника, и тьма начала просачиваться в нее, превращая перламутровые нити во что-то более темное. Боль была изысканной, словно меня одновременно разбирали на части и собирали заново.

Я почувствовала, как начинаю исчезать: воспоминания утекали, ускользали сквозь пальцы, как вода. Улыбка Ма. Изумрудные глаза Ларика. Золотой взгляд Эфира в отблесках огня. Все это начинало расплываться, терять значение.

Отпусти, — пели тени. — Отпусти, отпусти, отпусти…

Суть не в том, чтобы выжить.

Острые и до боли знакомые слова рассекли тьму, как клинок. Голос Эфира.

Суть в том, чтобы продолжать сражаться, даже когда все внутри тебя хочет сдаться.

Тени зашипели, сжимая хватку, но слова уже пустили корни. Сражаться. Не сдаваться. Не отпускать. Сражаться. Тени корчились, их шепот стал резким, отчаянным.

Ты совершаешь ошибку. Подумай, кем ты могла бы стать. Подумай, что ты могла бы спасти.

Видения замелькали быстрее: восстановленный Рейвенфелл, мирный Сидхе, оба королевства процветают под моей абсолютной властью. Но под этими обещаниями пульсировало нечто более темное. Голод, который никогда не будет утолен. Пустота, что поглотит все даже тогда, когда мне уже нечего будет отдать.

Ты не можешь бороться с тем, кем тебе суждено быть, — шипели они. —Ты не можешь отвергнуть свою истинную природу.

Но слова Эфира снова отозвались во мне. Сражаться. Сражаться с искушением выбрать легкий путь. Сражаться с потерей себя ради силы, которая обещает все, но требует слишком высокой платы. Потому что это ложь. Это испытание. Пустота не предлагала мне силу, она пыталась меня поглотить.

Тени надавили сильнее, пытаясь проникнуть глубже в мою сущность. Сеть вспыхнула у позвоночника, больше не поддаваясь вторжению. Каждое прикосновение тьмы, пытавшейся ее исказить, встречало яростное сопротивление.

Ты слаба, — рычали тени. — Ты могла бы быть бесконечной.

— Лучше я останусь собой, — прошептала я и почувствовала, как истина этих слов обжигает вены.

Тьма отпрянула всего на миг. Затем она хлынула обратно, еще сильнее, решив сломать меня. Но теперь я понимала: вот оно, настоящее испытание. Не в том, смогу ли я пережить Пустоту, а в том, смогу ли пережить ее, не потеряв себя.

Я держалась за эту истину, пока тени бушевали вокруг, пока пытались разорвать меня, пока показывали все ужасы, которые принесет мой отказ. Я держалась. И я сражалась.

Я рухнула на мертвую траву, каждый мускул вопил от боли. Земля под пальцами была неправильной, хрупкой и острой, а я, цепляясь, пробиралась вперед сквозь тьму. Руки дрожали, но я заставляла себя подняться, заставляла ноги работать, бежать, уносить меня прочь от все еще тянущихся ко мне теней.

Я бежала. Часами, может быть, днями, время здесь не имело смысла. Горло саднило от крика, хотя не вырывалось ни звука. Лишь бесконечная тишина и тьма, растянувшиеся во все стороны. Ноги горели, легкие разрывались, но я продолжала двигаться. Должна была продолжать.

Я споткнулась о что-то твердое и полетела вперед, тяжело рухнув. Руки нащупали ткань, затем плоть… Тело. Кровь заледенела, я попыталась разглядеть, кто это, в темноте. В тишине раздался влажный, булькающий кашель.

— Лаэль? — мой голос сорвался, вышел сдавленным. — Лаэль!

Он снова закашлялся, и звук был… густой, неправильный. Во мне что-то лопнуло. Я схватила его под руки, пытаясь потащить за собой, но сил уже не осталось. Слезы текли по лицу, и я тянула сильнее, отчаянно пытаясь вырвать его отсюда.

— Если ты заберешь его, ты будешь мне должна, дитя.

Голос прогремел сквозь ничто. Глубокий, гортанный, пугающий. Он был совсем не похож на прежние шепоты. Это было нечто иное.

— У всего есть цена, — голос ударил громче, заставив саму тьму содрогнуться.

— Я почувствовала тебя в миг, когда ты ступила в мои пределы, — голос словно прижимался к коже, в ушах зазвенело. — Ты не такая, как они. Не как остальные. Не как он.

Мне показалось, будто что-то рвануло Лаэля из тьмы, но я крепче вцепилась в его руки.

— Я прошла твое испытание! — наконец закричала я, и голос прорвал удушающую тишину. Отчаянные слова вырвались из горла.

— Испытание? — в голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку, от которой по коже поползли мурашки. — Это было всего лишь знакомство, дитя. Настоящий вопрос в другом, чем ты готова пожертвовать ради него?

Мое сердце остановилось.

Я сжала Лаэля еще крепче, невидимые силы пытались вырвать его из моих рук. Я только что избежала притяжения тьмы, выскользнула из ее хватки, несмотря на все ее соблазны. Я посмотрела на Лаэля, чувствуя, как поверхностно, с трудом поднимается и опускается его грудь. Он был всего лишь ребенком, сражающимся в войне, которая уже отняла у него все. Я подумала о его родителях. О том, как он мечтал увидеть, как жизнь вернется в этот мир.

Я не могла позволить ему истлеть здесь, в этом месте, растворившись во тьме.

— Чем угодно, — выдохнула я, захлебываясь.

— Опасные слова. — Тьма вокруг нас пульсировала. — Предлагать подобное силам, которых ты не понимаешь.

— Мне все равно, чего это будет стоить, — мой голос треснул. — Просто дай мне спасти его.

— А вот и она, — голос стал тяжелее, наваливаясь со всех сторон. — Твоя суть. Такая готовность торговаться с тьмой ради спасения того, кого ты едва знаешь. Это сослужит тебе службу в грядущем.

— Кому? Сослужит… что грядет?

— Прими мою сделку, дитя. Будь должна мне. Этот долг я взыщу, когда сочту нужным. И ты сохранишь своего драгоценного подопечного.

Руки ныли от напряжения, с которым я удерживала Лаэля. Все во мне кричало, что это