Спасти тридевятое, или Несмеяна для чуда-юда - Антонина Штир

Поклонился Григорий в пояс и сказал Змеине таковы слова:

— Благодарствую, дочь Горынычева, за спасение от смерти неминуемой. Токмо ты, Змеина, ошибаешься: Несмеяна мне вовсе не милая.

Улыбнулась Змеина Горынична, ничего на то не ответила, будто знала Григория лучше него.

— Время покажет, свет Григорий, и расставит всё по своим местам. А пока беги, а то враз сожгу!

Захохотала Змеина Горынична, в треёхголовую змеищу оборотилася. Отшатнулся чудо-юдо, побежал, спотыкаясь и падая, радуясь, мол, дёшево отделался.

Вот и выход из скалы Змеиной, возле него царевна стоит, золотую теребит косоньку, губы в кровь кусает, ждёт-волнуется. Увидала она чудо-юдо, обрадовалась, на грудь ему тут же кинулась. От того объятия девичьего у Григория сердце торкнулось, побежало шибче коня резвого.

— Живой, свет Григорий, невредимый! Помогла, знать, мышка добрая.

Не стал чудо-юдо про Змеину рассказывать, лишь погладил макушку царевнину да напомнил про шкатулку Кощееву. И пошли они к мосту по-над речкою, подальше от царства Змеиного.

Идут лесами дремучими, идут полями широкими, идут лугами цветущими. Клубочек впереди катится, ведёт их в царство Кощеево. Живёт Кощей Бессмертный во дворце каменном, один-одинёшенек, гостей никаких не жалует. Охраняют дворец шесть чёрных псов: глаза бешеные, пасти открытые, языки свисают красные, дыбом шерсть стоит на загривках.

— Ты уж, Григорий, вором не ходи, не то превратит тебя Кощей в жабу противную аль ещё во что неприятное. Постучим давай да попросимся, обменяем шкатулку на что-нибудь.

— Ох, не знаю, Несмеянушка, хитёр Кощей да изворотлив, обманет нас и не поморщится. Но делать нечего — попробуем.

Шагнули Несмеяна с Григорием к воротам высоким кованым. Зарычали псы Кощеевы, натянули цепи железные, залаяли злобно на путников. А во дворце ворота отворилися, протянулись верёвки длинные, схватили чудо-юдо и царевну, обмотали, связали накрепко.

Вышел из дворца сам Кощей: плащ на нём блестит золотом, корона на голове железная, а в руке посох деревянный. Стукнул Кощей оземь посохом — умолкли псы его верные, завиляли хвостами, покорные.

— Ну и кто ко мне, отшельнику, пожаловал? — грозно Кощей вопрошает. — Кто меня посетил непрошеный? Кому в камень обратиться захотелося?

— Ты погоди, Кощей, сперва выслушай, — отвечает Григорий Бессмертному. — Мы пришли к тебе не просто так, дело у нас есть важное.

— А, чудо-юдо пожаловал. Знавал я твоего батюшку — ох и сказочный был пройдоха он! Не чета тебе, наследничку! Чего ж от меня тебе надобно?

— А я не в батюшку характером, Кощей свет Бессмертович. Не хочу жить злобной нечистью, а хочу себе покоя и радости. Говорит молва, у тебя шкатулка есть, что дарует любому счастие.

— Есть шкатулка хрустальная, — усмехнулся Кощей невесело. — Да не про тебя она, презренного, коли жить хочешь по-доброму. Ну а ты кто, красна девица, неужто невеста чудо-юдова?

Несмеяна на то смутилася, заалели щёки девичьи, глазки её опустилися.

— Не жених мне Григорий, а добрый друг, хочу ему только хорошего, чтоб здоров он был, чтобы грусть-тоска от него ушла, окаянная. А шкатулку ту хрустальную можем выменять на что хочешь ты.

Над словами Кощей задумался: по нраву пришлась ему девица. Захотел он оставить себе её, во дворце сделать хозяйкою. С такой доброй да ласковой жёнушкой разделить он готов одиночество.

— Как тебя зовут, красна девица?

— Несмеяною, Кощей свет Бессмертович.

— Имя какое ладное, и сама ты краса неописанная. Что ж, меняю шкатулку хрустальную на тебя, Несмеяна Прекрасная.

Стукнул Кощей своим посохом, и пропала в те поры царевнушка, а на землю рядом с Григорием шкатулка хрустальная шлёпнулась.

Глава 8

Второй раз Кощей стукнул посохом — да и сам исчез, испарился. Рванул Григорий путы верёвочные — лопнули путы Кощеевы, по земле клочки разметалися.

— Ох ты Кощей обманщик, да на что мне шкатулка хрустальная, коли девица за меня будет мучаться.

Открыл чудо-юдо шкатулочку — лежит в ней ключ серебряный, ровно насмешка Кощеева над ним, чудо-юдой потомственным. Сунул он ключ за пазуху — авось пригодится где-нибудь — и давай обходить вокруг дворца, искать ход во владения Бессмертного.

Неприступным дворец кажется: ни щели нигде, ни приступочки. Как спасти царевну Несмеянушку, как её из неволи вызволить?

Вдруг видит чудо-юдо окно на втором этаже открытое. А рядом труба водосточная, идёт по стене почти до земли. Подпрыгнул чудо-юдо повыше, уцепился за трубу крепко. Зазвенела труба, зашаталася, а Григорий притих испуганно. Подождал, не идёт ли Кощей сюда, чтоб его превратить во что-нибудь.

Ждал-пождал — не дождался чудо-юдо, вверх полез осторожно, тихонечко и в окно ввалился открытое. Смотрит — там кровать высокая, чёрным одеялом укрытая, серебристые на подушке наволочки. Дверь в спальне приоткрытая, и шаги слышны Кощеевы.

Юркнул под кровать Григорий, затаился, задержал даже дыхание. Ходит Кощей по комнате, сам с собой беседует.

— Ох и строптива девка, ох и норовиста! Неужто я просчитался, зазря отдал шкатулочку? Али привыкнет, успокоится? Деваться ей отсюда некуда — не вырвется из-под заклятия, не пустит стена невидимая. Пусть сидит, пока не одумается.

Рассмеялся Кощей злобным смехом и стремительно вышел из комнаты. А чудо-юдо из-под кровати выполз, вслед за Кощеем из дверей выскользнул. Куда идти — непонятно, где Несмеяна — неведомо.

Вдруг слышит — под самой крышею песня тихая льётся, тоскою заливается. Поднялся Григорий по лестнице, видит сад чудесный: цветы в нём распускаются, зреют плоды чудесные, а под яблоней сидит Несмеянушка и поёт таково жалобно.

Ой ты яблонька, яблонь белая,

Заслони меня, прикрой листьями.

Не дождётся Кощей согласия,

Не его я судьба, не его любовь.

— Несмеянушка! — Григорий позвал, да не слышит его и не видит она.

Попробовал в сад пройти чудо-юдо — не пускает стена невидимая, знать, не врал Кощей Бессмертович.

— Ничего, Несмеяна, добуду я смерть Кощееву и падёт со смертию заклятие. Погоди, не грусти, царевна.

Стал Григорий искать, где б спрятаться, и нашёл комнату странную. Завалена она всяким мусором, паутина на всём да пыль лежат. У окошка стол на длинных ногах, на столе — клетка высокая, сидит в ней чёрный ворон да смотрит глазом недобрым.

Только Григорий к клетке двинулся, каркнул ворон во всю глотку, начал в прутья биться неистово.

— Видно, в вороне смерть Кощеева, коли ворон умрёт — и Кощей умрёт.

Стал Григорий замок на клетке искать — да