Запад Проклятых - Никки Сент Кроу
Если бы Клео была кошкой, она могла бы исследовать дикую местность, и никто бы не знал, кто она.
Но проклятие так и не пришло.
Только тишина.
Хочет ли она знать своё прошлое? Хочет ли узнать, почему женщина, которая её родила, от неё отказалась?
И важнее ли это, чем сообщить Тинмэну, что мужчина, которого он убил, исчез?
Она ничего ему не должна. Не по-настоящему. Он вытащил её из дома Дороти и потребовал помощи.
Может, пришло время Клео самой решить свою судьбу.
Поднявшись на ноги, девушка расправляет жакет и вкладывает руку в ладонь Глинды.
ГЛАВА 43
ДОРОТИ
Когда мы выходим из лестничного пролёта, Ведьма Запада стоит к нам спиной, возясь с огнём в большом каменном очаге. Камин обрамлён чёрным камнем, вырезанным в форме драконьей головы, а топка — его рычащая пасть.
Пламя лижет стены, оставляя за собой сажу.
— Блядь, — выдыхает Тинмэн.
— Что?
— Она черпает силу из огня.
— Это очень большой огонь.
— Именно.
Теперь он груб со мной, тащит через комнату, поддерживая видимость. Сердце колотится, ладони влажные. Внезапно это кажется очень плохой идеей.
Но я отчаянно хочу домой.
— Дороти.
Я втягиваю воздух и поднимаю взгляд.
Ведьма стоит прямо передо мной.
В прорезях маски я вижу её глаза. Они тёмно-фиолетовые, как грозовая туча.
— Отойди, Тинмэн, — приказывает она.
Он медлит, всё ещё сжимая мою руку. Мы не обсудили, как именно будет работать этот план. Он был собран наспех, кое-как и почти без размышлений.
Он воспользуется флягой с водой? Или я? Сколько нам ждать, прежде чем действовать?
Неохотно он отпускает меня и отступает.
Ведьма неподвижно стоит посреди комнаты, сцепив руки перед собой. Она выше меня, но всего на несколько сантиметров.
Вся в чёрном, с золотой маской, скрывающей лицо, она не просто внушительная — она пугающая.
Я сглатываю желчь, подступающую к горлу, пока она смотрит на нас, прищурившись, расчётливо.
Наконец ведьма поднимает руки, заводит их за голову и развязывает маску.
Когда та соскальзывает с её лица, я ахаю.
На её лбу третий глаз, белый как снег.
С маской в руке она делает шаг вперёд.
— Я родилась с этим уродством, — говорит она мне. — С проклятием ещё до того, как кто-либо пострадал от Великого и Ужасного. По крайней мере, так мне все говорили. Родители заставляли меня носить шарф, чтобы скрывать его. И бо̀льшую часть детства я в это верила. Пока не поняла, что могу видеть.
Она обходит меня сзади, и мурашки бегут вверх по шее.
— Я могла видеть бури до того, как они налетали. Видеть, когда союзник лжёт. Видеть, куда убежал потерявшийся ребёнок. Видеть, когда кто-то умрёт.
Она снова выходит передо мной, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на третий глаз, но игнорировать его невозможно.
— Я могла видеть, когда дом упадёт с неба. Когда девушка убьёт ведьму.
О боже.
— Ты думала, тебе сойдёт с рук убийство одной из Кардинальных Ведьм?
— Простите, ваше… величество? Я не хотела. Она сама напала на меня.
Дерьмо. Дерьмо. Конечно, она знает о Ведьме Востока, и конечно, она в ярости.
Я смотрю на Тинмэна, пока она снова обходит меня сзади. Широко раскрываю глаза, надеясь, что он поймёт намёк. Сейчас самое время.
Только вот… зубы у него стиснуты, брови сведены. Будто он пытается двинуться, но не может.
Словно его заклинило.
— Он никуда не пойдёт, — говорит ведьма.
Огонь в очаге с громким порывом воздуха уменьшается вдвое.
Тинмэн издаёт удушливый звук, когда из носа у него начинает литься кровь.
— Что ты с ним делаешь?
Он опускается на колени.
Кровь набухает у него в глазах.
— Прекрати!
Я бросаюсь к нему, но ничего не могу сделать.
Он падает на четвереньки, и его рвёт кровью.
— Ты его убиваешь.
Ведьма сцепляет руки за спиной и смотрит на меня всеми тремя глазами.
— Чего ты хочешь? — кричу я.
Тинмэн рушится в лужу собственной крови.
— Фля… га, — выдыхает он.
Я хватаю кожаный ремень и срываю флягу с его тела. Всё ещё стоя спиной к ведьме, отвинчиваю крышку.
— Знаешь, все были правы. Ты правда злая ведьма.
Я разворачиваюсь и бросаюсь на неё, выплёскивая содержимое фляги в её сторону.
Но наружу вылетает только пепел.
— Что…
Я трясу флягу, бью по дну. Ничего. Ни воды.
— Нет. Нет.
Тинмэн корчится на полу.
— Прекрати. Прекрати!
Она даже не моргает.
Я отбрасываю флягу в сторону.
— Я не знаю, чего ты хочешь или что, по-твоему, делаешь, но это неправильно. Мне здесь не место. Мне не нужны туфельки. Я не хотела убивать Ведьму Востока.
Земля дрожит подо мной.
Ветер врывается через открытые балконные двери, и огонь потрескивает.
— Ты хладнокровно убила ведьму, Дороти, — она склоняет голову, рассматривая меня как жука. — Думаешь, после этого заслуживаешь свободы?
— Я не… она сама напала на меня, — паника ползёт вверх по горлу.
— У тебя есть доказательства?
— Жители Восточного Края… Клео! Клео была там.
— Кто?
— Мы оставили её с Руком в лесу. Можем её привести. Она расскажет.
— Я отправила Лон обратно в лес. Там никого не было.
— Что?
Дыхание становится поверхностным, во рту пересыхает.
— Это неправда. Тинмэн убил Рука. Мы оставили Клео с телом, и…
— Там никого не было. Ни Клео. Ни тела. Ты лжёшь.
— Нет!
— Ты обрушила свой дом на Ведьму Востока, а когда это её не убило, добила сама.
— Нет! Я даже не хочу здесь быть! Я просто хочу домой!
— Ты никогда не вернёшься домой.
Дыхание прерывисто срывается у меня в горле.
В ушах звенит.
Ветер усиливается, и огонь гаснет.
Все окна распахиваются, ставни бьются о каменные стены.
Я бросаюсь вперёд и хватаю ведьму за запястья.
— Я просто хочу домой!
Вода льётся из моих рук, пропитывая одежду ведьмы.
От её плеч поднимается дым, а кожа становится пепельно-серой.
Тёмные волосы выбиваются из заколки, и несколько прядей летят ей на лицо.
Я снова девочка на крыльце канзасского фермерского дома, окружённая тёмным грозовым небом и таким свирепым ветром, что от него болит грудь.
— Нет, — выдыхаю, когда осознание просачивается внутрь.
Пепельный цвет взбирается по её рукам, затем по шее. Вдоль челюсти появляются трещины, потом на щеках. Переносица раскалывается, и наружу вываливается дым.
Пожалуйста. Возьмите её.
Тогда, когда она подтолкнула меня вперёд, в объятия Эм и Генри, на ней был шарф. Шарф, чтобы скрыть третий глаз.
