Запад Проклятых - Никки Сент Кроу

class="p">— Это ты, — я вцепляюсь в её жакет. Из моих рук льётся ещё больше воды. Теперь я не могу это остановить. — Ты оставила меня у фермерского дома.

— Прости, — говорит она. — Прости за то, что я сделала.

— Подожди!

Пепел осыпается с неё и уносится ветром.

— Я могла видеть только до этого момента, — она улыбается, и её рот трескается. — Дороти, ты дома.

Она рассыпается у меня в руках.

— Нет. Подожди!

Я падаю на колени, когда её одежда лужей оседает на пол, окружённая одним лишь пеплом.

Я снова девочка, и вдали вспыхивает молния.

Она кричит мне, но звука нет.

ГЛАВА 44

ДОРОТИ

Я сажусь на пол, зрение сужается, в ушах звенит.

Что я наделала?

Ведьмы больше нет. Остались только её одежда и золотая маска.

Как я могла этого не заметить?

Я крепко зажмуриваюсь, и она вспыхивает в памяти. Она на крыльце фермерского дома, говорит тёте Эм забрать меня.

Я хочу домой.

Кем она была?

Что происходит?

Бо̀льшую часть взрослой жизни я отчаянно искала ответы: кто я и откуда пришла. Ответы были у меня в руках, и я… она…

Вода. Она её создала.

Я переворачиваю руки и смотрю на мясистые ладони. Они ничем не отличаются от прежних, но я видела, как из меня буквально льётся вода.

Вода убивает ведьму.

— О господи, — бормочу я. — Я убила двух Кардинальных Ведьм.

Я начинаю шарить в одежде ведьмы, ища что-нибудь, что угодно, что даст мне подсказку, что она имела в виду. «Я могла видеть только до этого момента», — сказала она. «Дороти, ты дома».

Клочок бумаги привлекает моё внимание.

В её кармане я нахожу сложенную записку.

В груди поднимается волнение или что-то на него похожее.

Я разворачиваю её и вижу изящный наклонный почерк.

Дорогая Дороти,

Я предвидела, что этот момент настанет. Конечно, я пыталась с ним бороться, но ведь это то, чего я заслуживаю, не так ли? После всего, что я сделала. Пожалуйста, прости меня за то, что спровоцировала тебя. Так должно было быть.

У меня для тебя две вещи.

Дар и предупреждение.

Сначала дар. Возьми мою золотую маску. Используй её, чтобы защитить стаю, и используй, чтобы найти правду.

А теперь предупреждение. Не доверяй Волшебнику Оз. Не ищи его. Он никогда не тот, кем кажется. Моя дорогая Дороти, ты должна уничтожить его, если ты…

— Канзас?

Я резко оборачиваюсь.

Рук стоит в замке ведьмы.

Рук здесь? Он жив?

— Как… Это правда ты?

— Кажется, да? — улыбается он.

Волосы у него растрёпаны, вдоль линии челюсти размазана грязь. На руках кровь, и ещё больше крови пятнами на рубашке.

— Я думала, ты мёртв! — слёзы застилают мне глаза.

Я мгновенно вскакиваю на ноги и бросаюсь к нему. Врезаюсь в него сильнее, чем хотела, и из него вырывается короткий выдох, а потом смешок.

— Я так рада, что ты здесь.

Он обнимает меня и крепко притягивает к себе. Он пахнет собой: землёй, зимой и магией.

— Ты не поверишь, что случилось.

Его пальцы скользят по моим волосам. Всё будет хорошо. Мы пойдём к волшебнику, и я выясню, как вернуться домой.

Рук подносит губы к мягкой раковине моего уха.

— Можно рассказать тебе секрет, Канзас?

Я смеюсь, благодарная ему и этой нашей игре. Отстраняюсь.

— Да, конечно.

Он улыбается мне, но улыбка острая. Острее, чем я помню. Неспокойное чувство ползёт по плечам.

Он убирает руку от меня и говорит:

— Я Волшебник Оз.

А потом вонзает нож мне под рёбра.

ЭПИЛОГ

ТИНМЭН

Я едва в сознании.

Болит, сука, всё, и всё же я никак не могу соединить мозг с конечностями, будто ноги и руки принадлежат кому-то другому.

Я знаю, что он здесь.

Может, я всегда знал, что именно сюда всё и вело.

Когда у тебя нет сердца, строить стратегии труднее. Чтобы составить план, тебе должно быть не плевать.

Но я должен был понять. И Запад должна была понять. И мы должны были предвидеть Волшебника, мать его, Оз.

Он, наверное, смеётся над нами.

Ёбаные дураки.

Его шаги пересекают галерею.

Кажется, я дрожу, но не уверен.

Холод вползает в кости, веки тяжелеют.

Сначала я вижу его туфли. Чёрная кожа. Чёрные подошвы. Потом сшитые по фигуре чёрные брюки. Праздничная одежда. Ну конечно, блядь. Он всё это время был с Дороти, тот загадочный незнакомец, которого я зарубил в лесу. Если бы я остановился и подумал, понял бы, что это он. Почему, сука, я не потратил две секунды, чтобы опознать тело, прежде чем оставить его с Клео?

Он приседает передо мной. В руке у него золотая обезьянья маска.

— Брат, — говорит он. — Давно не виделись.

— Иди. Нахуй.

Мне приходится выжать из себя все силы, чтобы произнести эти два слова. Но они кажутся важными. Он должен знать, что я всё ещё, блядь, его ненавижу.

— Всё такой же обаятельный, — он тихо смеётся себе под нос.

Это ты меня таким сделал, — хочу сказать я, но у меня нет ни воздуха, ни сил, чтобы выдавить слова.

— Я немного разочарован, что ты не сложил два и два, — говорит он и крутит маску в руках. — Я не умею видеть будущее, как Запад, но знал, что Дороти — единственный способ заполучить маску и Габриэля.

— Нет.

— Да. Пора ему узнать, на что он способен.

— Нет, — слово выходит хриплым. Единственное, что я могу выдавить.

— Мне нужно найти богов, — говорит он.

Стиснув зубы, я собираю каждую крупицу силы и энергии, что у меня осталась, и тянусь к маске.

Но он слишком быстр. Его не заклинило, как меня, и он не теряет с каждой секундой всё больше крови.

Он встаёт.

— Я знаю, ты придёшь за мной, когда очнёшься, — он делает паузу. — Вы оба.

Дороти ещё жива?

Она не издала ни звука с тех пор, как он ударил её ножом.

— И когда придёте, я буду ждать.

Его шаги стихают, спускаясь в подземелье.

Мои глаза закрываются.

Мне нужно Масло.

Срочно.

Кажется, я умираю.

Вставай, Дороти, — думаю я. Вставай, блядь.

Но она молчит, не двигается, окружённая лужей собственной крови.

Я погружаюсь в темноту.

И где-то вдали, почти как во сне, слышу львиный рык.

БОНУСНАЯ СЦЕНА

ЛАКОСТА