Запад Проклятых - Никки Сент Кроу

Кроме брата. Он не был бы здесь, если бы ему не было дела до Габриэля. Но я не указываю на это.

— Тебя можно исцелить? — спрашиваю я.

— Только наш другой брат может снять проклятие, — говорит Габриэль, и его голос эхом идёт по коридору.

— Тогда почему ты его не попросишь?

— Я скорее скормлю себя дракону, — Тинмэн облизывает губы.

Я закатываю глаза.

— Не может всё быть настолько плохо!

— Давай сосредоточимся на воде, — говорит он, поворачивая в коридор.

— Ладно. Но… наркотик…

— Тинмэн! — голос ведьмы отражается от камня, как первобытный боевой клич.

Дрожь катится у меня по позвоночнику.

— Ты слишком долго там возишься, и я теряю терпение.

— Я, блядь, пытаюсь! — кричит он в ответ.

Огонь в железных факелах гаснет.

— Дерьмо, — бормочет Тинмэн.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Он облажался, — говорит Габриэль.

Тинмэн издаёт удушливый звук. Когда глаза привыкают к темноте, я вижу, как он хватается за горло.

— Это она делает? — спрашиваю я.

— Да. Возьми его флягу, — говорит Габриэль.

Я спешу вперёд и стягиваю ремень фляги через его голову.

Его глаза выпучиваются. Могу только представить, что он начинает синеть.

— Теперь что?

— Налей Масло в крышку и помоги ему выпить. Это поможет ему сопротивляться магии.

— Немедленно поднимайся сюда! — голос ведьмы эхом спускается по лестнице и проходит по коридору. — Балор!

Раздаётся металлический лязг, когда крылатая обезьяна, стоявшая на страже, отходит от своего поста у входа.

Дрожащими пальцами я наполняю крышку фляги. Рука Тинмэна ложится поверх моей, и вместе мы подносим крышку к его рту.

Он выпивает тёмную жидкость.

— Теперь воду, — шепчет Габриэль.

Тинмэн втягивает воздух.

— Сначала вылей Масло.

Я переворачиваю флягу, и жидкость вытекает.

— Какого хрена, — говорит Тинмэн, всё ещё тяжело дыша. — Я мог допить остатки!

— Нет времени, — говорит Габриэль. — Наполни её водой!

Мы действуем мгновенно.

Больше нет времени обсуждать план, последствия или вероятность того, что мы победим ведьму и выберемся из замка.

Тинмэн держит флягу, пока я зачёрпываю в неё воду.

Шаги обезьяны становятся ближе с каждой секундой.

— Продолжай, — говорит Габриэль, наблюдая за коридором вместо нас.

Я вычёрпываю вторую лужу и нахожу третью, наполняя флягу наполовину. Сколько воды нужно, чтобы убить ведьму?

Габриэль свистит, предупреждая.

Тинмэн выпрямляется, рывком ставит меня на ноги. Мы успеваем закрыть флягу крышкой и перекинуть ремень через голову Тинмэна, когда снова появляется Балор.

— Она готова отдать туфельки, — сообщает Тинмэн.

— Тогда идём, — говорит Балор и машет нам вперёд.

Тинмэн обхватывает мою руку выше локтя, беря меня под контроль, и ведёт к лестнице.

ГЛАВА 42

КЛЕО

Клео бежит.

Она не уверена, к чему бежит, но знает, от чего.

Что-то не так.

У неё ведь есть долг предупредить их, разве нет?

Деревья редеют. Поднимается ветер, высокая трава шелестит. Вдалеке Западные горы тянутся к тёмному небу, самая высокая вершина исчезает в полосе багрово-сизых облаков.

Клео останавливается, когда Дорога из Жёлтого Кирпича расходится во все стороны.

Перекрёсток.

Она сгибается, жадно втягивая воздух. В груди тесно, ноги сводит судорогой. Она не бегала так много… ну, никогда.

Но это приятно.

Даже лучше, чем приятно.

Никогда в жизни у девушки не было причины бежать.

Никогда в жизни у неё не было свободы бежать.

Когда дыхание выравнивается, она выпрямляется. В самом центре Перекрёстка стоит кованый железный столб с четырьмя золотыми указателями. Один, стрелкой влево: Изумрудный город. Другой, направо: Северная страна. Третий, прямо: Западный Край. Четвёртый, в ту сторону, откуда она только что пришла: Восточный Край.

Она глубоко вдыхает и смотрит налево, в сторону Изумрудного города, прямо к волшебнику.

Она никогда не видела Волшебника Оз, но слышала о нём много историй. У Дельфины была странная одержимость этим мужчиной. Все называли его всемогущим, а всё всемогущее, по мнению Дельфины, стоило одержимости. В её библиотеке было несколько книг о Великом и Могущественном Волшебнике Оз. Когда Клео спросила, встречалась ли она с ним, Дельфина закатила глаза и сказала:

— Он практически бог. Почти никто не встречался с этим мужчиной.

У Клео было столько дополнительных вопросов, но не хватило смелости их задать.

Если он могущественен, как бог, почему он не исправил Оз? Почему не смог уничтожить тёмное облако, висящее над землёй? И почему никогда не покидал Изумрудный город?

Она делает шаг к югу, а потом качает головой, снова поворачиваясь на запад. Она никогда не была в Изумрудном городе, и сегодня не день для визита.

Она проходит мимо указательного столба в центре Перекрёстка и направляется на запад.

Но успевает сделать лишь несколько шагов.

Воздух хлопает и мерцает.

Клео отшатывается и врезается в столб.

Воздух разрывается, и из него выходит Глинда, Ведьма Юга.

Буквы сыплются изо рта Клео, но ни одна не складывается в слово. Она опускается на колени на Дороге из Жёлтого Кирпича и склоняет голову. Больше она ничего не говорит. Да и что она может сказать?

— Клео, верно? — говорит Глинда.

Клео хмурится, глядя в землю. Глинда, Ведьма Юга, только что назвала её по имени?

Откуда она знает?

— Малышка?

Клео поднимает голову.

Глинда сияет на фоне зловещих облаков.

На ней длинное струящееся розовое платье с метрами и метрами мерцающего тюля. Рукава пышные и округлые, как колокола, лиф усыпан кристаллами. А на голове корона с тремя острыми зубцами и таким количеством бриллиантов, какого Клео никогда не видела в одном месте, не говоря уже об одном украшении для головы.

— Эм… да?

Глинда улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что Клео дрожит под ним.

— Куда ты собралась убежать?

Клео остаётся на коленях.

— На Запад, Ваше Высокопреосвященство.

— О? И зачем же?

Боль поднимается вверх по бёдрам. Ноги снова сводит судорогой. Девушка переносит вес, пытаясь найти положение поудобнее. Глинда, кажется, не замечает.

— Я… ну…

— У меня есть другая мысль.

Клео хмурится и ждёт.

— Скажи мне, Дельфина когда-нибудь рассказывала тебе подробности того, как стала твоей смотрительницей?

— Не совсем, — Клео знает обрывки, но никогда не слышала всей истории.

— Почему бы тебе не пойти со мной, и я тебе расскажу, — Глинда протягивает руку над Дорогой из Жёлтого Кирпича.

За все годы с Дельфиной Клео не раз задавалась вопросом, почему мать отдала её. Проклятая, вот что говорила Дельфина, и Клео лежала в постели, гадая, когда проклятие проявится. Насколько она понимала, не все проклятия были плохими. Она слышала о жителях Восточного Края, которые могли превращать пшеницу в кукурузу. О тех,