Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

«С днем рождения, моя воительница. С любовью, Эразм».

Химена вытянула шею, чтобы прочитать, а затем из её розовых губ вырвался пронзительный вскрик.

— Так сегодня твой день рождения, а ты нам ничего не сказала?! — Эразм кивнул, несмотря на мой недовольный вид, и гибридка бросилась ко мне в порыве чувств, чтобы сжать в объятиях.

— С днем рождения, Арья! — нежно прошептала она, и моё сердце едва не растаяло.

Рут удивленно свистнул и подошел ко мне. — Еще один год, который не приближает тебя к смерти. С днем рождения, богиня. — Невозможно было не рассмеяться над его придурковатостью, пока он обнимал меня за талию одной рукой, а другой специально лохматил мне волосы, чтобы позлить. Я ущипнула его за бок, и он отскочил.

Несмотря на то, что в последнее время Мед мне не слишком нравился, я не смогла устоять, когда увидела в его зеленых глазах ласковый блеск. Я ответила на его улыбку, хотя было трудно отделять свои чувства от подозрений.

— Поздравляю, Арья, умоляю, не слушай этого идиота: вечность еще никогда никому так не шла, как тебе! — Прежде чем обнять меня, он мазнул мне по носу кремом, и после этого улыбка на моих губах стала гораздо искреннее.

Эразм буквально подхватил меня на руки, обхватив под коленями, и начал кружить. Он принялся смеяться как ненормальный и подкалывать меня за то, что я ничего не заподозрила, хотя он удивлял меня каждый год.

Когда он поставил меня на ноги, то несколько раз нежно поцеловал в лоб, и тот полный любви взгляд, которым он одарил меня, несмотря на все годы, проведенные плечом к плечу, заставил меня почувствовать прилив волнения.

Их привязанность была лучшим поздравлением, которое я когда-либо получала. Впрочем, восхитительный торт на столе мне тоже пришелся по вкусу.

— С днем рождения, amor meus! Без тебя меня было бы меньше. — Эразм улыбнулся мне.

— Без тебя я была бы не собой! — Я взъерошила его белые и без того непослушные волосы, сдерживая смех.

Я не могла не смотреть на Данталиана — словно мои глаза притягивались к его глазам даже среди множества других взглядов, словно ни один из них не стоил столько, сколько его.

Он прислонился боком и правым плечом к двери; его мускулистые руки были скрещены на груди, обтянутой черной рубашкой, а взгляд уже был прикован ко мне. На его лице не было какого-то особенного выражения, но он наблюдал за мной так, будто видел всё то, что я пыталась скрыть от внешнего мира.

Другие смотрели на меня и порой не замечали, но не он.

Он смотрел на меня и видел меня.

— Теперь я могу вручить тебе свой подарок? — пробормотал он издалека, но я прекрасно его расслышала.

— Не стоило ничего дарить. — Я неловко заерзала. — И вообще, как ты узнал?

Не дожидаясь подтверждения, я отвесила брату подзатыльник, догадываясь, что всё это его рук дело. — Эразм!

— Эй! Я должен был предупредить его вовремя. — Он с улыбкой потер ушибленное место.

Данталиан рассмеялся, а затем повернулся к коридору, чтобы вытащить огромную коробку. Ничего общего с кондитерской упаковкой: она была размером почти с половину стола, и я задалась вопросом, где, черт возьми, он прятал её до этого момента. Он поставил её на пол и кивком головы побудил меня открыть.

— Открывай, не поднимая с земли, я бы не хотел, чтобы подарок внутри… испортился. — Он замялся, подбирая подходящее слово, что заставило меня заподозрить неладное.

— Хорошо, — прошептала я, несмотря ни на что охваченная азартом.

Я никогда не получала подарков ни от кого, кроме Эразма.

Я опустилась на колени и подняла фиолетовую крышку — того же оттенка, что и мои волосы, — но темнота внутри коробки не позволила сразу разглядеть содержимое. А потом я поняла, что видеть и не нужно, потому что сначала я услышала: тихий звук, почти стон, в котором было мало человеческого.

Я отстранилась от неожиданности, глядя, как Данталиан одну за другой откидывает стенки коробки. Оттуда выкатилось нечто, передвигающееся не слишком ровно, словно в крайнем замешательстве; мягкие лапки издавали легкий цокот по деревянному полу.

У Химены вырвался удивленный возглас. — Это же…

— Собака! — невольно перебила я её, удивившись еще больше.

Маленький щенок вздрогнул, испугавшись наших восторженных голосов, прежде чем повернуться к нам. Вернее, ко мне.

Убедившись, что я не представляю реальной угрозы, он посеменил в мою сторону. Крошечный хвост заходил ходуном от восторга, когда он приблизился, чтобы уткнуться мягкой и слегка влажной мордочкой в мои ладони. Вероятно, он искал ласки, и я была счастлива тут же его побаловать.

Я осторожно взяла его на руки; это был маленький комочек шерсти, вызывавший во мне нежность, которую невозможно до конца объяснить. Я гладила его по голове, животику, лапкам — по всему телу, пока он не начал тереться о мою кожу, требуя добавки.

Я подняла взгляд на Данталиана, который наблюдал за нами с нежной улыбкой на лице.

— Почему? — Это всё, что я смогла спросить.

Он пожал плечами. — Когда мы были в Очате, ты сказала, что почти всегда чувствуешь себя одинокой. В тот момент я понял, что мы не такие уж разные. Мне захотелось подарить тебе что-то, что всегда будет с тобой и что, я знал, ты больше никогда не бросишь. Кого-то, кто сможет любить тебя и напоминать, что в мире всегда есть существо, которое живет ради тебя, которое в тебе нуждается.

Из кармана черных джинсов он достал серебряную цепочку с кулоном в виде сердца, настолько сияющим, что в нем отражался дневной свет. Я надеялась, что это не драгоценный камень, хотя, зная его, он бы не пожалел таких денег.

— Для этого нет особой причины, буду честен. Мне просто было бы приятно видеть на тебе что-то мое, куда бы ты ни пошла. — Он почесал затылок и отвел взгляд в любую точку комнаты, лишь бы не на меня.

Он смущался. Данталиан Золотас по-настоящему смущался.

Я редко принимала подарки, особенно дорогие, но от его подарков не отказалась.

Я не знала, как объяснить, почему многое становилось иным, когда дело касалось его, или почему я шла наперекор многим своим идеалам, даже не осознавая этого, если речь шла о демоне передо мной. Я пыталась убедить себя: возможно, это потому, что он только что подарил мне мою первую собаку; возможно, потому, что он позаботился о том, чтобы я больше не чувствовала себя одинокой; возможно, потому, что он заранее договорился с Эразмом, или потому, что я начинала видеть его другими глазами… но я не стала возражать.

В тот раз я позволила ему делать всё, что он пожелает.

Он встал у меня за спиной, чтобы застегнуть украшение на шее, и серебряное сердце замерло в паре сантиметров от ложбинки между грудей. Всё было очень просто: ничего безвкусного или вычурного, никаких гравировок и декора, но я чувствовала себя так, словно этот подарок слетал на Луну и вернулся обратно пешком.

Будто поняв, о чем сейчас усиленно думает мой мозг, он наклонился к моему уху и негромко произнес: — Оно простое, как и ты, оно понравилось мне с первого взгляда. Прямо как ты.

По тону я поняла, что он улыбается. Я чувствовала это и представляла.

Я обернулась и сделала самую простую вещь в мире, чтобы не выбиваться из темы, — вещь, на которую ни у кого из нас двоих раньше не хватало смелости.

Я обняла его. Я обвила руками его шею, а он обхватил мою талию; я положила подбородок ему на плечо, а он прижался своим к моей макушке.

И мы обнялись впервые.

Это не было странно или неловко — словно нашими взглядами мы обнимались уже столько раз, что привыкли быть в объятиях друг друга.

Это был наш первый искренний контакт, без шуточек и скрытых мотивов.

И, несомненно, он же был одним из последних.

— Спасибо, спасибо тебе огромное, Дэн. — Я закрыла глаза, думая с улыбкой, что теперь одиночество станет чувством куда более далеким, чем было всегда.

Он нежно поцеловал меня в волосы. — Пожалуйста, флечасо. Как видишь, я умею быть более любезным, чем ты думаешь.