Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

Хотела получить другой результат.

Глава 18

Осталось 444 единицы магии

Постепенно вокруг нашего с Полозовским столика собрались зрители. Разумеется, никто не комментировал, однако я чувствовала, как за меня болеет аловласая Олеся. Она молча радовалась каждому удачному ходу и расстраивалась при неудачных. Один раз я даже позволила ей подсказать себе. Потянулась к ладье, но остро ощутила её невысказанный протест и нашла ход лучше — конём.

К эндшпилю моё преимущество стало очевидным, и вот что удивительно — Полозовский не только не расстроился, он искренне загорелся игрой. Мы не могли беседовать в присутствии такого количества зрителей, но его эмоции сказали всё, что я хотела знать.

— Шах и мат, Мирияд Демьянович, — объявила я наконец.

— Очень неожиданно. Браво, Анастасия Васильевна. Мало кому удаётся выиграть у меня, да ещё с первого раза.

В лицо бросилась краска: я почувствовала себя шулером, пойманным за руку.

— Буду рада предоставить вам возможность взять реванш, — отозвалась я. — Вы достойный соперник и один из самых интересных собеседников, с которыми меня сталкивала жизнь.

Немного лести — и изумрудные глаза засияли чуть ярче, а взгляд стал ещё более цепким, окутавшим меня змеиной сетью.

В прошлой итерации всё закончилось гибелью как Разумовских, так и Врановских, и поэтому я считала Полозовского основным подозреваемым. И чем больше мы разговаривали, тем сильнее укреплялась в мысли, что он всё-таки приложил руку к тем событиям. Но как именно? Ответа не даст никто. И всё же: если нашествие ромалов неизбежно, то мне нужен каждый союзник, которого только можно заполучить.

Когда партия завершилась, я огляделась, но из Врановских в игровой комнате осталась лишь Морана, а Белосокольские исчезли вовсе.

Куда они делись и что задумали?

— Мирияд Демьянович, Морана Теневладовна, как вы смотрите на то, чтобы немного подышать воздухом на пристани? Что-то мне немного жарко… — я помахала перед своим лицом ладонью, хотя в помещении было очень даже прохладно.

— Так там дождь… — нахмурился Полозовский.

— Я бы тоже с удовольствием проветрилась. Оленёнок, хочешь прогуляться? — проворковала стоящая подле нас Олеся Огнеборская, и её высокий плечистый брат смутился, а на его мужественных скулах проступил забавный румянец, оттенивший веснушки.

— Я же просил так меня не называть!

— Так тебя люблю, что не могу удержаться! — заливисто засмеялась Олеся, хотя всё-то она могла, просто дурачилась.

Мы вышли на улицу вшестером: к нашей компании в качестве моего конвоира присоединился ещё и Иван.

Снаружи давно стемнело, и в каналах плескалась жидкая ночь — такая же чёрная и ледяная, как небо, с которого сыпалась мелкая морось, поэтому мы не стали выходить из крытой галереи.

На самом краю причала разговаривали рослые княжичи — Дарен, Костя, Саша, Светозар и Альбин, а прочь стремительно удалялась чёрная автолодка. Когда мы появились, их беседа потухла, как залитый ливнем костёр, и они направились к нам.

Костя спросил то ли у сестры, то ли у всех нас:

— Вам не холодно?

— Нет, — отозвалась Морана, а я зябко поёжилась.

Саша подошёл и галантно предложил свою куртку. Я приняла, и вскоре мне на плечи опустилось тяжёлое тепло, окутав приятным ароматом мужского одеколона.

— Что-то случилось? — спросила я у Саши.

— Мы обнаружили несколько лагерей ромалов. В темноте сложно сказать, готовятся они к атаке или просто… стоят на якоре группами. В любом случае необходимо отправить отряды на разведку. Желательно сформировать их из представителей разных кланов, чтобы каждый обладал достоверной информацией из первых рук.

Кивнув, посмотрела на Сашу с благодарностью. Возвращаться внутрь не хотелось, хоть снаружи и было холодно. Мы смотрели удаляющейся лодке вслед, и она очень быстро исчезла из вида, оставив за собой лишь белый хвост.

Только принадлежащие княжеским родам автолодки разрешалось красить целиком — для простоты идентификации. Служебный транспорт помечали полосами клановых цветов, а все остальные жители ходили на обычных деревянных автолодках, напоминавших беличьи кисточки, рисующие белой пеной на воде.

Интересно, Врановские специально выбрали такой цвет, благодаря которому ночью их автолодки не видны на воде, особенно на малом ходу?

Спустя какое-то время Светозар предложил:

— Пойдёмте в дом, пока никто не простыл.

— Может, подышим ещё немного? — вздохнула я, ища способ остаться с Сашей наедине хотя бы на пару минут…

Иван проговорил:

— Вечно ты как из зелёного дома.

— Что это значит? — заинтересовалась Олеся.

Я пояснила ей:

— Вы сами уже отметили, что в Синеграде целые районы и улицы выкрашены в один цвет. А история с зелёным домом случилась довольно давно. На жёлтой улице одна из хозяек взяла и выкрасила фасад в зелёный, а когда соседи возмутились — потребовала предъявить княжеский указ красить дома именно в жёлтый. Так как это традиция, а не указ, то её оставили в покое, а дом так и был зелёным до тех пор, пока она не умерла от старости. С тех пор выражение «ты как из зелёного дома» означает неразумно пойти против большинства, выделяться эксцентричностью.

Олеся перевела сияющий внутренним огнём взгляд на Ивана:

— Что у вас за странные порядки в семье, раз вы не позволяете сестре даже воздухом подышать, когда ей хочется?

— А что у вас за воспитание, раз вы позволяете себе высказываться о порядках в других семьях? — бесстрастно посмотрел на неё брат, и огневичка смутилась.

Я попыталась сгладить неловкость:

— Иван всего лишь заботиться о том, чтобы я не заболела. Давайте вернёмся в дом, на улице действительно холодно.

Саша подал мне локоть, и я его приняла, но рядом неотступно следовал брат. Когда мы оказались в просторном вестибюле, он сказал:

— Ася, время уже позднее, тебе пора подниматься в светлицу.

— Я бы хотела остаться и присутствовать при беседах, которые будут касаться моего будущего. Разве я не имею права знать, какие предложения сделают отцу? И разве вы не хотите услышать моё мнение о возможном женихе? Право же, мы прогрессивная семья, в которой мнение женщины уважается ничуть не меньше, чем мнение мужчины.

Я бросила брату публичный вызов при пяти других кланах, и он несколько растерялся: наверняка инструкций от отца на случай подобной тирады не получил.

— Действительно, Анастасию Васильевну напрямую касаются все поступающие вашему отцу брачные предложения, поэтому она должна присутствовать, — поддержала меня Олеся скорее из неуёмного желания поспорить с братом.

Морана тоже не осталась в стороне:

— Разумеется! Какая первобытная дикость — одному лишь отцу решать, за кого пойдёт его дочь. Попробовал бы мне кто-то диктовать