Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

— Да, я бы хотела научиться, только вряд ли отец купит мне оружие.

— Быть может, будущий муж станет придерживаться куда более широких взглядов, — лукаво улыбнулась она и посмотрела на Сашу, беседующего с одним из Ключевских.

За разговором Морана незаметно, но уверенно обрела преимущество на поле.

— Простите, я никак не могу сосредоточиться на фигурах, — пробормотала я, когда мы подошли к эндшпилю, и стало понятно, что мат для меня неминуем.

— Бывает. Не берите в голову. Мне не доставляет удовольствия победа над растерянным соперником, — Морана сгребла фигуры в кучу и сложила их в коробку. — Предлагаю считать это ничьей.

— Вы слишком любезны, игра явно складывалась в вашу пользу, — не согласилась я.

— Знаете… Так судить нельзя. Незаконченная партия всегда ещё может стать выигрышной, — сказала Морана, и эти слова зацепили меня особенно глубоко.

— Вы так считаете?

— Уверена в этом. До тех пор, пока не наступил конец, у игрока ещё есть шанс изменить ход игры, — улыбнулась она.

Я постаралась улыбнуться в ответ как можно непринуждённее:

— Вы даже представить себе не можете, как много для меня значат ваши слова.

Скосив глаза на отца и брата, подумала, что Морана права.

Проигранной может считаться лишь законченная партия, а значит, сдаваться рано.

Вечер ощущался, как штиль перед штормом, когда лёгкий ветерок постепенно разгоняется до шквалистого, порывистого урагана, срывающего с домов крыши и валящего вековые деревья. Напряжение усиливалось постепенно, как вода наступает с приливом. Вроде бы тихо и незаметно, но вот уже она плещется в окна и норовит просочиться сквозь тончайшие трещинки фасада, а потом — размыть их края и ворваться в дом грязной волной.

Когда ко мне подошёл Полозовский и предложил сыграть партию, я согласилась, да и отказывать было неприлично. Саша беседовал то с Листовскими, то с Ключевскими, и я ловила отголоски их эмоций: настороженность, сдержанный интерес, местами любопытство или недовольство. Я понимала, что он прощупывает почву и устанавливает контакты, но как же хотелось поговорить! Узнать, обнаружили ли ромалов. Просто побыть собой рядом с ним. Однако вместо серых глаз на меня смотрели пронзительно-зелёные, внимательные и контролирующие.

— Скажите, Мирияд Демьянович, а с кем Полозовские в теории могли и хотели бы заключить союз? — спросила я, выставляя шеренгу белых пешек на поле.

— Нас вполне устраивает союз со Знахарскими, стабильный на протяжении десятков поколений.

— А новые союзы? Разве вы не заинтересованы в них?

— Знаете, Анастасия Васильевна, вступая в союз, нужно очень хорошо понимать, зачем именно он нужен, и предполагать, что он станет вечным.

— Почему? — удивлённо нахмурилась я.

— Потому что ни один враг не опасен так, как бывший союзник. Он не только знает все твои уязвимости, но и затаил обиду. Примириться с новым врагом подчас гораздо проще, чем со старым союзником. Именно поэтому мы довольны синергией наших со Знахарскими кланов. Лучше иметь одного проверенного годами союзника, чем десятки новых, ненадёжных.

— Разумно, — признала я, делая первый ход. — Однако мне хотелось бы верить, что при возникновении общей угрозы или опасности кланы всё же смогут объединиться и действовать заодно. Меня удручают взаимное недоверие и враждебность, сложившиеся в обществе.

— Доверие — роскошь, которую могут позволить себе либо донельзя благополучные, либо совершенно отчаявшиеся люди. В этом я многажды убеждался. На болоте любой человек или маг — ваш друг, ведь сплочение — залог выживания. Однако как только появляется выбор, возникает масса соблазнов нажиться на ближнем.

— А какой позиции придерживаетесь вы?

— Полозовские предпочитают разумный баланс между слепым доверием и параноидальной подозрительностью.

— А что вы думаете о Врановских? Вы заронили во мне сомнения касательно моего собственного клана, было бы интересно послушать ваши рассуждения о других.

— Врановские достаточно скрытны, не выставляют свои дела напоказ, и это достойно похвалы. Они ведут дела спокойно и уверенно, однако обид не прощают. Они из тех, кто не станет отвечать на грубость обвесившего их лавочника, но принесут к его дому личинок древоточцев следующей ночью. Для нас они не всегда предсказуемы, а мы это не любим.

— А Белосокольские?

— Более вероятный союзник. Они довольно открытые и душевные ребятки, но бывают несколько ветреными. Впрочем, это неудивительно, учитывая природу их магии. На самом деле в объединении Врановских и Белосокольских гораздо больше глубинного смысла, чем может показаться, и дело далеко не в птицах, которых они выбирают питомцами. Дело в балансе и гармонии. Более приземлённые вороны хорошо уравновесят стремящихся ввысь белых кречетов.

— Интересно, почему они заключили союз только сейчас?

— У покойного князя Теневлада была какая-то размолвка с отцом Светозара. Подробностей я не знаю, но они даже не здоровались. Видимо, новое поколение князей куда сговорчивее.

Я машинально двигала фигуры на поле так, как играла в первый раз. Уже знала, как будет ходить Мирияд Демьянович, и мне почему-то было спокойнее от повторения. Цели выиграть я не ставила, скорее, просто учитывала ошибки прошлой партии.

А ещё думала.

Пока что Полозовский — самый очевидный кандидат в убийцы. Одурманил Берского — тот и задрал отца с братом. Предлагал протекцию, но его опередил Саша. Когда понял, что в таких обстоятельствах усиление Врановских неизбежно, а я разгадала подлог — подкинул информацию ромалам. Очень уж удачно морские пираты напали на наш клан именно после отъезда Знахарских и Полозовских.

— Вы знаете, я бы не хотела иметь вас среди врагов, — посмотрела в ядовито-зелёные глаза и попыталась расположить собеседника к себе: — Вы слишком умны, проницательны и дальновидны. Если бы решение зависело от меня, я бы хотела быть вашим союзником. Мне не нравятся дрязги кланов. Кажется, они обходятся нам слишком дорого.

Мирияд откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня заинтересованно:

— Вы нравитесь мне всё сильнее и сильнее, Анастасия Васильевна. Очень жаль, что решения принимаете не вы. Хотя… как знать? Быть может, когда-нибудь ситуация изменится.

В голове зазвучали слова «Надеюсь, Разумовские не пожалеют о своём решении созвать Вече».

— Почему вы думаете, что она может измениться?

— Потому что вижу предвестников перемен. Новый сильный союз, неожиданное Вече… признаков пока не так много, но я привык доверять своей интуиции.

Я наклонилась вперёд и посмотрела на него так серьёзно, как только могла:

— Обещайте мне, что вы не станете торопиться с принятием решений, если перемены всё же наступят. Если бы я могла решать за Разумовских, я бы предпочла союз, а не войну.

В Полозовском вспыхнуло любопытство:

— Вы определённо знаете нечто интересное.

— Возможно. Обещайте мне, Мирияд Демьянович.

— Обещаю.

Удовлетворённо кивнула и сосредоточилась на игре. В прошлый раз я увлеклась проходной