Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

— Я не сама…

На большее не хватило сил. Веки смежились, тело расслабилось, и я впала в дрёму. Чувствовала, что меня несли, потом слышала голос Авроры. Сестра раздела меня, укрыла одеялом и прошептала:

— Ася, ну ты даёшь!

Я всё глубже погружалась в цепкие объятия наведённого сна.

Кажется, все попытки сопротивляться судьбе — тщетны.

Но пока партия не закончена, она не проиграна…

Глава 19

Осталось 338 единиц магии

— Ася, Ася, проснись! — тормошила меня Аврора.

Едкий, горький запах полыни ударил в нос так, словно был осязаемым. Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на бледную сестру. В её покрасневших глазах подтверждением неминуемости рока стояли слёзы.

Она громко всхлипнула и сказала:

— Папу и Ивана кто-то убил этой ночью. Мама сказала разбудить тебя. Одевайся!

Я оторвала тяжёлую голову от подушки и коснулась ладонью сестры, забирая часть горечи и страха.

— Постарайся успокоиться, Роя. Истерикой делу не поможешь.

Она ещё раз всхлипнула и кивнула, а затем легонько похлопала себя по щекам и задышала ровнее, усмиряя эмоции.

Пошатываясь, я поднялась с постели. Наведённый сон не подарил ни облегчения, ни отдыха: я чувствовала себя такой же потерянной и разбитой, как и вчера.

Лазурка встревоженно скакала по кровати, и я строго сказала ей:

— Остаёшься здесь охранять Варю и детей. Поняла?

Куничка кивнула.

За дверью детской слышались голоса, среди которых угадывался тембр Александра. Так как Аврора уже была одета, я попросила её принести мне вещи. И словно в насмешку над всеми моими попытками переиграть судьбу, она принесла белую блузку с коротким рукавом и небесно-синюю юбку из тончайшего шифона, в которых я уже погибала.

Я облачилась в них со злой усмешкой. Ну нет. На этот раз я буду умнее!

На то, чтобы привести себя в порядок, потребовалось всего несколько минут. Я заплела косу и постаралась ободрить сестру:

— Роя, соберись. Всё не так страшно. Мы что-нибудь придумаем.

На выходе из светлицы нас встретили Саша, Морана, Олеся с братом и — Полозовский.

— Мои соболезнования, — первым заговорил он и предложил мне локоть.

Я кинула взгляд на Сашу, и он шагнул ко мне, протянув сверкающие синевой алтарные кольца:

— Это теперь ваше, Анастасия Васильевна. Мне очень жаль, — посочувствовал он и кратко ввёл меня в курс дела, с которым я уже была знакома.

Обстоятельства ничуть не изменились. Берский снова был под подозрением, а Огневский утверждал, что внёс вено.

— Благодарю, — я сжала кольца в кулаке и спросила: — Мама внизу?

— Да, она присоединилась к остальным гостям, когда не удалось разбудить вас сразу.

— Вчерашнее зелье подействовало слишком сильно, — пробормотала я. — Спасибо вам всем за содействие.

Мы в молчании спустились в вестибюль, и я сказала:

— Я бы хотела осмотреть кабинет. Место преступления, — попросила я, обращаясь к Саше.

Он удивлённо вскинул брови:

— Это не самая приятная картина.

— Разумеется. Однако мне хотелось бы увидеть её своими глазами. Я правильно понимаю, что все остальные уже побывали там?

— Да.

— Значит, мне тоже необходимо это сделать.

— Но нас уже ожидают… — с сомнением протянул он.

— Это не займёт много времени, — не собиралась отступать я.

— Если Александр Теневладович слишком занят или чересчур щепетилен, вас сопровожу я, — вызвался Полозовский, предложив мне затянутую в перчатку руку.

— В этом нет необходимости, я сам в состоянии это сделать, — сощурился Саша, недобро глядя на змеевода.

— Думаю, все собравшиеся желают юным княжнам лишь добра, — примирительно проговорила Олеся. — Давайте сходим вместе и не будем накалять обстановку ненужным спором.

Остальным пришлось согласиться, и мы двинулись на мужскую половину терема.

В прошлую попытку я так и не добралась до кабинета, но теперь он предстал передо мной во всей мрачности. От идеального порядка не осталось и следа: резная дверца шкафа разбита; часть книг повалена на пол; канцелярский набор отца валяется в углу; лампа опрокинута; антикварный ковёр залит кровью, а поверх неё — усеян клочками обгоревшей бумаги, осколками разбитого стекла и обрывками одежды. Среди них бросались в глаза лоскуты васильковой рубашки, которую носил Иван. Меня замутило, но я не отступила. Всё, что не залито кровью — испачкано сажей, хотя пожар не успел причинить слишком уж большого ущерба. Смердело горелой плотью, и я подумала, что на ближайшие недели перейду на вегетарианское питание.

На монументальном письменном столе виднелись глубокие царапины от когтей. Мне даже не нужно было разглядывать их, чтобы узнать. Берские уже оставляли за собой подобные, когда разграбляли наш дом.

— Здесь действовал оборотник, — констатировала очевидное я, рассмотрев ещё несколько царапин на стенных панелях. — Мирияд Демьянович, встаньте, пожалуйста у стены и вытяните руку вверх.

Полозовский исполнил мою просьбу.

— Судя по тому, откуда начинаются следы, оборотник на голову выше вас… — задумчиво проговорила я.

Именно такого роста был Берский, когда оборачивался зверем. Мой взгляд скользнул по столу отца и остановился на журнале финансового учёта. Я подхватила его, засунув под мышку, не заботясь о том, что он весь в саже.

— Александр Теневладович, а где упомянутый вами договор с Огневским?

— Вот, — передал его мне Саша.

— Благодарю, господа. Мы можем возвращаться.

По дороге в главную залу, где уже собрались представители всех кланов, я спешно читала договор с Огневским. И вот одна любопытная деталь — данный договор не обязывал меня ни к чему. Князь Яровлад должен был внести за меня вено до конца сегодняшнего дня, а отец — передать ему меня в супруги. Но вот лично я по договору никому ничего не была должна. Иногда всё же удобно быть вещью в представлении князей.

Раскрыв книгу финансового учёта на последней заполненной странице, я убедилась в том, что отец действительно написал, что ожидает поступление платежа, но отметки о его получении не сделал.

На этот раз я шла на Вече уверенная в своих силах и доводах. Я больше не собиралась блеять и дрожать. Намеревалась постоять за себя сама, хотя и отказываться от Сашиной защиты не планировала.

Как и в прошлом, первым слово взял Саша, но на этот раз Полозовский держался рядом со мной, и его переполняла настороженность. Никакой враждебности, страха или раскаяния, а зелёные глаза скользили по толпе, словно змеи по воде.

— Уважаемые господа и дамы! Как вы все уже знаете, этой ночью случилось трагическое событие: князь Василий Андреевич Разумовский и княжич Иван были зверски убиты. Так как никто из приглашённых на Вече не сделал попытку скрыться, можно смело утверждать, что убийца находится в одной