Власть Шести - Анфиса Ширшова
— Вы слишком давите на меня, мистер Эшбёрн. А я этого не люблю. Отказов в сотрудничестве вы не приемлете, потому я и забился в эту «дыру», как вы выразились. Как говорится, с глаз долой… С вашего пути вон.
— Я разве мало тебе платил? — недовольно протянул Кристиан, остановившись напротив историка.
— Меня начало пугать ваше маниакальное желание присвоить себе весьма серьезные артефакты. Сначала копье Луга — оружие племен богини Дану. — Нэйт тотчас вспомнил, что это артефакт из одного Ирландского племени, среди членов которого ходило поверье, будто владелец этого копья, дарованного богиней, всегда выйдет из боя живым. Однако Нэйт понятия не имел, что отец забрал себе это копье! А тем временем Николас только начал распаляться: — Подумать только, вы добыли себе еще и агимат! Владелец этого амулета получал нечеловеческие силы, и я даже могу понять желание многих коллекционеров обладать им. Но вы попросту украли его, заменив на подделку, которую теперь демонстрируют в музее. А дальше? Глаз Гора, «Библия дьявола», «ведьмины бутылки», свитки Мертвого моря… Я ведь не идиот, — сверкнув глазами, выпалил Николас. — Видел таких, как вы. Помешанных. Вы заигрались, мистер Эшбёрн…
Оба Кристиана переглянулись и синхронно растянули тонкие губы в улыбках.
— Сомневаюсь, что вы встречали таких, как я, — одновременно произнесли они, и Балан вздрогнул, мгновенно опуская взгляд.
— Вы по-прежнему хотите найти торквес Кернунна? — тихо спросил он, бездумно принявшись перекладывать бумаги.
— А не по той же причине ты сбежал в страну, куда этот торквес и отправили в одном из эшелонов? — ухмыльнулся Кристиан. — Желаешь получить славу и признание? Или хотел меня шантажировать?
— А может быть, решил поработать на конкурентов? — сурово добавил другой брат.
Нэйт ничего не знал о возможных конкурентах, но предполагал, что это кто-то из сумасшедших коллекционеров старины. Таких было немало. И немало было тех, кто свято верил в могущество подобных вещей. Но вряд ли среди них можно найти таких, как Кристиан… Таких, кто считал себя воплощением древнего бога.
Услышав последние слова Кристиана, Николас побледнел еще сильнее и выронил листы с ксерокопиями каких-то документов. Нэйт молча поднял бумаги с пола и положил на стол, на миг встретившись взглядом со стариком.
— Меня заставили, — внезапно выпалил он, словно больше не мог держать это в себе. — Меня буквально вывезли из страны! Вынудили покинуть Париж! Я как марионетка в руках вам подобных, мистер Эшбёрн. Не сочтите за личную неприязнь… Вы должны понимать, что я попросту не могу сопротивляться, мне угрожают расправой.
— Имя, — рыкнули оба Кристиана, но Николас замотал головой. В серых глазах старика металась паника.
— Не могу. Я просто не могу… Они следят за моими внуками…
Кристиан устало вздохнул и хлопнул сына по плечу.
— Эти самые они где-то далеко, а мы — рядом с тобой. Займись им, Нэйт, — отдал он приказ. — Нам нужны все имена.
Один из телохранителей сунул Джеймисону в ладонь рукоять ножа, и Нэйт был вынужден крепко ее сжать. На его лице не отражалась ни одна эмоция, но внутри что-то рушилось, что-то трескалось и крошилось. Он как-то сразу понял, что, должно быть, это была его душа.
Глава 24
Шотландский сентябрь баловал теплыми, хоть и ветреными деньками. Нэйт и Эм-Джей неторопливо шли по пляжу Портобелло, крепко взявшись за руки. Отлив оголил нежный песок, усыпанный морскими звездами, клубками водорослей и поблескивающими на солнце ракушками. Просоленный воздух щекотал ноздри, а бесстрашные чайки пикировали с высоты прямо под ноги прогуливающимся шотландцам и туристам, чтобы подхватить с песка драгоценную добычу — морскую звезду.
Мэри-Джейн заметила, что из поездки к отцу Нэйт вернулся слишком напряженным. Он честно пытался поддерживать разговор, что-то спрашивал, но мыслями был далеко. В какой-то момент она поняла — ему не нужны слова. Не сейчас. Ему необходимы объятия и осознание того, что она по-прежнему его любит. И Мэри-Джейн бросила попытки разговорить его. Однако спустя двадцать минут молчаливой прогулки, Нэйт вдруг спросил:
— Ты бы осталась со мной, узнав, что я… не очень хороший человек?
Он заметил черно-белую ракушку, наклонился за ней и передал Мэри-Джейн. Покрутив ее в пальцах, а затем зажав в ладони, она наконец ответила:
— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Должно быть, ты хочешь сказать, что сделал нечто плохое. Но я видела тебя на соревнованиях, Нэйт, видела тебя в университете, и ты точно не похож на плохого парня. Когда мы заговорили с тобой в самый первый раз, ты говорил о философии тхэквондо и принципах этого боевого искусства. — Мэри-Джейн подняла из песка маленький камушек, на котором остался отпечаток крошечного листика. Интересно, насколько это растение могло быть древним? — Я помню это до сих пор. Ты говорил про взаимоуважение, справедливость, открытость и честность. И я не верю, что будучи воспитанным на этих принципах, ты вдруг решил, что они совсем ничего не значат.
— А если все так, Эм-Джей? Если мне и правда приходится закрывать на это глаза? — тихо спросил он, отворачиваясь, пряча от нее лицо.
Она сжала его ладонь крепче.
— Если ты продолжаешь задаваться вопросом о том, что хорошо, а что плохо, то это уже о многом говорит. Это как минимум значит, что ничего еще не потеряно. И если тебе нужна моя помощь, то помни, пожалуйста, что я всегда рядом.
Нэйт до этого момента и не понимал, как нуждался в таких словах. Мэри-Джейн прильнула к нему всем телом, прижимаясь щекой к его плечу. Его ладони тотчас легли на ее талию, образуя кольцо, создавая только их личный мир на двоих: две души, два сердца, тянущиеся навстречу друг другу. Нэйт был уверен, что без Эм-Джей рядом он бы не вынес те терзания, которые обрушились на него после происшествия в Бухаресте. Старик не отличался стойкостью, и долго возиться с ним не пришлось. Но Нэйт все равно ненавидел себя за то, что причинил боль тому, кто слабее, тому, кто не был равен ему по силе и навыкам. Мэри-Джейн верно сказала: раньше он следовал принципам равенства и уважения. Теперь же его вынуждали растаптывать то, чему он когда-то был верен.
Этой ночью он остался у нее, но все равно проснулся от вязкого кошмара и еще долго ему казалось, что его руки испачканы в крови, хотя на самом деле они были чистыми. Он прикасался ими к еще спящей Мэри-Джейн, пытаясь успокоиться, пытаясь убедить себя, что все это только в его голове…
Но утром Нэйт был вынужден уехать. Заскочил
