Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

– Публичное оглашение и краткое связывающее заклинание. – Эрик подцепил еще один кусочек рыбы, но так и не начал его есть. – Я распоряжусь обо всем, как только мы достигнем королевского города. После прибытия Вечного корабля в порт всегда устраивается ответный пир. Там все и устроим. – Он бросил на меня пристальный взгляд. – А это значит, что тебе, Певчая птичка, еще нельзя высовываться несколько рассветов.

– И кем же я стану в итоге? Твоей пленницей? Шлюхой?

– Оно означает, что отныне ты принадлежишь мне. – Он окинул взором стол. – Это заставит людей уважать тебя, будешь неприкасаемой, потому что попадешь под мое крыло.

– Не понимаю. Как королева?

Выражение Эрика стало нечитаемым.

– Королев здесь не существует. Есть только спутницы, от которых рождаются наследники. Кроме короля, никто не восседает на троне, так повелось издавна.

Услышанное прозвучало довольно жалким и тоскливым тоном. Он мог говорить что вздумается о моем народе, возможно, те и были для него отъявленными злодеями, но и они любили неистово и искренне.

Кровавый певец устало вздохнул.

– Я поступаю так не для того, чтобы лишить тебя дальнейшей свободы.

– Ты уже отнял у меня всю свободу.

Его челюсть заметно напряглась.

– Я защищаю тебя. Тебя будут считать моей собственностью, и поэтому никто не причинит вреда, если только тот, кто сам захочет подвергнуться мучениям.

– Почему моя безопасность вообще имеет значение? Когда ты только похитил меня, то обещал, что я буду страдать. Говорил, что увижу, как сгорит вся моя семья. А теперь решил обеспечить мне защиту.

Король уставился на меня отрешенным взглядом. Сперва показалось, что тот не услышал произнесенного мною вопроса, пока он не заговорил, понизив голос:

– Меня тянуло через Бездну, влекло к тебе, но есть что-то еще, что не отпускает меня. Чувствуешь ли ты это? Жжение от прикосновения?

Я тут же замотала головой, усерднее, чем требовалось, и король усмехнулся, демонстрируя ядовитую улыбку.

– И снова сладкая ложь.

Я испустила долгий вздох.

– Чего ты хочешь от меня, Бладсингер? Да, есть что-то похожее в наших историях. Именно это и привлекло меня к тебе в ту ночь, когда ты разрушил мою жизнь. Лучше не вспоминать об этом.

– Неужели все настолько ужасно?

– Боги, насколько же ты самонадеян. – Я раздраженно покачала головой. – Верно, это кошмар наяву. Неужто думаешь, что я буду упиваться идеей потакать странному влечению к человеку, твердившему только о расправе над близкими мне людьми? К человеку, совершенно не думающему ни обо мне, ни о моей жизни, ни о моем будущем, унося меня в неизвестный мир, где каждый, от ребенка до старика, будет меня презирать?

– Влечение, говоришь?

– На протяжении всей этой тирады ты уловил только это слово?

Эрик тихонько захихикал и провел пальцами по волосам.

– Похоже, прошлой ночью ты не очень-то и возражала.

Отвратительный огонь вспыхнул на моих щеках, словно тысяча булавок пронзили кожу.

– Твои насмешки по поводу моего бесконтрольного поведения из-за проклятого похотливого заклинания меня мало волнуют. Только помни, что при свете дня я скорее обольюсь горячим маслом, чем позволю твоему искалеченному телу коснуться моего.

Довольная ухмылка Эрика сошла на нет. Не будь я так близко, могла бы даже и не заметить этого.

– Что ж, полагаю, ты будешь не первой.

Король замер, став еще более отстраненным, чем прежде, и волна стыда захлестнула мою грудь. Сорвавшиеся слова похоронили его окончательно.

Эрик направился к двери.

– Пойдем со мной, Певчая птичка.

– Куда?

Челюсть Эрика крепко сжалась. Он внимательно изучал меня, казалось, тысячу ударов сердца, пока наконец не произнес:

– К цели нашего визита в Башню. К истине Королевства Вечности.

Глава 23

Певчая птичка

Бладсингер не оставил никаких шансов для возражений и повел нас к эллингу[5], расположенному у задней части Башни. Там нас уже ожидали Тэйт, Ларссон и Селин. Ларссон смеялся над чем-то, сказанным Селин, и пускал струйку дыма, наматывая веревки. Тэйт, мрачный и напряженный, поправлял бордовый платок на своих темных волосах.

При нашем приближении их оживленное настроение как ветром сдуло, а хмурый взгляд Тэйта стал еще серьезнее.

– Ты уверена, что она не использует это против нас? – спросил Ларссон.

– Скажи мне, как она навредит нам. Полагаешь, здесь кроется какой-то великий секрет?

Как я могу воспользоваться чем-то в пределах этого королевства в борьбе с кем-либо из них?

Селин взвалила на плечо сумку, и я опустилась рядом с ней, а в голове роились смутные воспоминания о прошедшей ночи.

– Селин.

– Земная фейри.

– Я не уверена, что мне это привиделось. – Мой взгляд переместился к шраму на ее горле. – Но… тот морской певец назвал тебя сиреной?

Я не раз слышала рассказы о сиренах, чьи песни обладали великой силой, не имеющей себе равных. Они служили приманкой и дразнящей уловкой для людей на поверхности, которые не в силах устоять перед чарующим голосом. Если у девушки и была подобная способность, то я никогда не видела, как она ей пользуется.

Губы Селин сжались в тонкую линию.

– Может быть, да. А может, и нет. Это не имеет особого значения для нашего сегодняшнего дела, верно? Все, что тебе необходимо знать, – это то, что я по своему желанию могу спеть песню, приказывая воде утащить тебя на дно. Лучше, чем вожделение, не находишь?

Она отошла от меня, пресекая все дальнейшие расспросы. Я испытывала неудержимое желание, чтобы спросить еще раз, но проглотила готовые слова, как только Эрик сказал, что нам нужно погрузиться в лодку.

От узких причалов тянулись небольшие ялики и даже баркасы. Я провела пальцами по форштевню одного баркаса, проследив взглядом за клыками огромного морского змея, и с тоской подумала о доме.

Эрик остановился перед другим яликом, но неотрывно наблюдал, как я практически ласкаю змея, затем повернулся в сторону и шагнул в баркас.

– Полагаю, ты умеешь грести?

– Да.

Я устроилась рядом с королем на скамье, остальные трое заняли места у нас за спиной. Погрузив тяжелое весло в прозрачную воду лагуны, я едва не зарыдала от знакомого жжения в плечах.

– Ты более искусна в обращении с веслом, чем я предполагал, – проворчал Эрик, в очередной раз глубоко погружая свое весло.

– Мы часто рыбачили с отцом. – Долгие дни, проведенные под лучами теплого солнца у воды с дядями, друзьями или просто с дажем, остались в памяти как одни из самых дорогих воспоминаний. На глаза невольно навернулись слезы. – Тебя не беспокоит, что я постоянно напоминаю,