Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка
Судья сделал широкий жест рукой, показывая, что он «за».
– Вот и чудесно, – миланский аудитор улыбнулся ещё шире. – Тогда прошу всех разойтись по домам. А синьору Фиоре до завтрашнего разбирательства мы поместим в местную тюрьму.
– Поддерживаю! – тут же отозвался синьор Обелини, а Барбьерри с удовольствием закивал.
Я чуть не упала со скамейки, услышав про тюрьму.
Как это – в тюрьму?.. За что?!. Я же ничего не сделала!
Впившись взглядом в Медового Кота, я от души пожелала ему облезнуть. Жил у меня, блинчики с вареньем лопал и нахваливал, ухаживал, врал напропалую, что мы поженимся, а теперь – в тюрьму?..
Зрители зашумели, маэстро Зино оглушительно свистнул в два пальца, и Ветрувия начала яростно скандировать «Произвол! Произвол!».
– Протестую! – сказал Марино громко. – Обвинение не было предъявлено, поэтому никто не может лишить мою подзащитную свободы.
– Ну, так-то он прав… – начал судья, когда шум немного поутих.
Причём, обращался он именно к миланскому аудитору. И я поняла, что он тут главный. Хоть и держался скромно в тени.
До поры до времени держался. И коготочки прятал до времени.
– Да, обвинение никто не предъявлял, – очень мягко, даже словно бы извиняясь заговорил синьор Банья-Ковалло. – Но дело здесь серьёзное. Если синьора Фиоре спрячется в своём доме, то, в случае обнаружения доказательств, чтобы вытащить её оттуда придётся ехать в Милан, получать разрешение его светлости.
– Не вижу причин, по которым синьоре Фиоре понадобится прятаться, – вежливо сказал Марино. – Моя клиентка ни в чём не виновата.
– Ну-у… – снова протянул судья, но миланский аудитор опять его перебил.
– И всё же в этой истории много неясного, – он улыбнулся мне ласково, только я уже знала, что этой улыбке верить нельзя. – Если позволите, – тут аудитор обернулся к судье, – я бы попросил выслушать одного человека…
– До завтра не ждёт? – спросил судья безнадёжно.
– Полагаю, нет.
Даже «полагаю» и «попросил» прозвучало так, будто это был приказ.
– Хорошо, выслушаем, – обречённо согласился судья.
– Приведите свидетеля, – попросил аудитор синьора Барбьерри.
– Они заодно, – шепнула я Марино, пока отец Козы проскакал до дверей зала и поскакал обратно, ведя за собой какого-то смуглого седого старика.
– Ни слова, что бы кто ни говорил, – тихо предупредил меня Марино, не поворачивая голову в мою сторону.
Но я увидела, как он сжал кулаки.
Что за старик-то? Впервые его вижу…
– Назовитесь, – велел судья важно.
– Пьетро Таддино, – представился старик не менее важно. – У меня аптекарская лавка в Локарно.
– Спросите у него, знает ли он женщину, что на скамье подсудимых, – подсказал судье синьор Банья-Ковалло.
Вопрос повторять не пришлось, аптекарь сразу посмотрел в мою сторону, и судья только махнул рукой, пуская всё на самотёк.
– Да, эта женщина мне знакома, – сказал аптекарь.
– Первый раз его… – залепетала я, но Марино выразительно взглянул на меня через плечо, и я послушно замолчала.
– Это Аполлинария Дзуффоло, – сказал аптекарь, – её отец состоял в Миланской гильдии аптекарей, пока не умер.
– Теперь она – Фиоре, – подсказал аудитор.
– Пусть так, – важно согласился синьор Таддино.
– Кроме Милана вы виделись ещё где-нибудь с синьорой Фиоре? – снова спросил аудитор, больше не прибегая к посредничеству судьи.
Похоже, судья уже сохранял лишь видимость своей власти.
– Конечно, – ответил аптекарь. – Она покупала у меня в апреле этого года мышьяк.
Эти слова были встречены взволнованным ропотом зрителей.
Я хотела возразить, но Марино еле заметно покачал головой, давая мне знак, чтобы молчала.
– Вас что-то насторожило в этой покупке? – продолжал расспрашивать аудитор.
– Ничего, синьор, – с достоинством сказал аптекарь. – Многие покупают мышьяк, чтобы травить крыс. Крысы, к вашему сведению, источник заразы и…
– Синьора Фиоре говорила, что купила мышьяк для крыс? – полюбопытствовал Медовый Кот и так сыто прищурился, будто и правда был котом.
– Да, говорила, – подтвердил аптекарь. – Правда, она купила мышьяка очень мало, обычно для крыс берут больше…
– Благодарю вас, вы свободны, – сказал аудитор и спохватился, по моему мнению – очень уж напоказ: – Или защита хочет задать свидетелю какие-то вопросы?
– Вопросов нет, – ответил Марино. – Только этот человек – он не свидетель. Судебного разбирательства нет, если вы позабыли. И я уверен, что почти каждый из здесь присутствующих хоть раз приобретал мышьяк в этой лавке.
– Спорное заявление, – заметил аудитор.
– Возможно, – тут же согласился с ним адвокат и спросил: – Вы расправляетесь с крысами другим способом? Не посредством мышьяка?
Маэстро Зино захохотал первым, его смех с удовольствием подхватили.
Синьор Медовый Кот тоже улыбнулся, показывая, что намёк на его прозвище не обидел его и не задел.
– У меня есть ещё… человек, который может кое-что сказать по этому поводу, – сказал он. – Разрешите пригласить?
От кого синьор дела Банья-Ковалло ждал разрешения – не понятно. Точно не от судьи, точно не т меня.
Синьор Барбьерри сразу бросился к двери и привёл ещё одного синьора – на этот раз достаточно молодого, высокого, с военной выправкой и мрачным взглядом.
– Это синьор Альчеди, – представил его миланский аудитор, – помощник гражданского коменданта из Милана. Я нарочно попросил его приехать сюда, чтобы он дал кое-какие пояснения. Синьор Альчеди, знакома ли вам фамилия Дзуффоло?
– Знакома, – тут же кивнул помощник коменданта. – Если речь о братьях Дзуффоло – Пьетро и Джулио, то они проживали в Милане, были сыновьями аптекаря Дзуффоло.
– Проживали? Где они проживают сейчас? – спросил аудитор.
– На небесах, полагаю, – ответил синьор Альчеди. – В прошлом году они оба отравились устрицами, когда выпивали на Пасху.
– Упокоятся их души с миром, какой печальный случай, – аудитор набожно перекрестился. – А что вам известно о сёстрах Дзуффоло? Аполлинарии и Джулии?
– Аполлинария сбежала из дома с актёрским балаганом, – доложил синьор Альчеди и так это отчеканил, что сразу было ясно, что свою речь он хорошо отрепетировал, –
