Душа на замену - Рада Теплинская
Однако вместо того, чтобы направиться прямиком в столь ожидаемое мной поместье моего опекуна, где я надеялась наконец обрести покой и определенность, наша повозка неожиданно свернула с большой дороги. Ее колеса заскрипели по брусчатке, а затем она плавно остановилась у довольно респектабельной, но все же обычной гостиницы, приютившейся на самой окраине незнакомого мне города. От такого резкого изменения планов у меня по спине пробежал холодок, а в голове тут же возникла целая волна вопросов: 'Почему здесь? Почему не к опекуну? Что происходит?
Тут же последовало краткое, но предельно ясное наставление от моего неизменного невозмутимого сопровождающего. Его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, но в нём чувствовалась непоколебимая твёрдость. Мне сказали, что мы останемся здесь до обеда следующего дня. А главное — я должна подобрать себе «более подходящую одежду», привести в порядок себя, свои распущенные волосы и, что немаловажно, обувь, которая к концу пути покрылась слоем дорожной пыли. И если мне понадобится помощь горничной, я должна была предупредить об этом с утра, чтобы она могла подготовиться. Его слова, хоть и произнесённые без видимой резкости или приказа, звучали именно как приказ, наполненный скрытым смыслом, намёком на что-то важное и неизвестное. «Заинтриговали», — пробормотала я про себя, чувствуя, как этот намёк разжигает во мне искру любопытства, быстро перерастающего в лёгкое беспокойство. Что же такого должно произойти завтра, что требует такой тщательной и почти ритуальной подготовки? Это было слишком необычно для обычного визита.
42
Эта интрига, словно невидимая нить, туго натянулась, и нарастающее внутреннее волнение не давало мне уснуть: я долго ворочалась на непривычной, но мягкой по сравнению с повозкой кровати, пытаясь разгадать загадку предстоящего дня, просчитать все возможные варианты, пока наконец не заснула тяжёлым, поверхностным сном, полным обрывочных тревожных образов. Утром я еле встала, чувствуя себя настолько разбитой, словно и не ложилась вовсе. Мысли путались, тело было ватным и непослушным, каждая мышца ныла от усталости и напряжения. Чтобы окончательно проснуться и взбодриться, мне пришлось принять ледяной душ. Резкий контраст обжигающе холодной воды с ещё не остывшим телом мгновенно прогнал остатки сна, заставил кровь прилить к щекам и голове и прояснил сознание, вдохнув в меня новую, пусть и вынужденную, энергию.
Размышляя над выбором одежды, я решительно отложила в сторону все платья, которые были в моём дорожном сундуке. В брюках я всегда чувствовала себя увереннее, свободнее, словно они придавали мне дополнительной силы и решимости, позволяя двигаться без ограничений. Поэтому я выбрала изысканный костюм, подаренный мне лиром Радхилом, — подарок, который я до сих пор бережно хранила. Он состоял из привычных мне шаровар из лёгкой струящейся ткани насыщенного брусничного цвета, глубокого и благородного оттенка, и верха того же тона. Верх был украшен тонким, почти невесомым кружевом, которое было использовано очень аккуратно и в меру, без кричащих излишеств, лишь подчёркивая элегантность фасона и добавляя ему утончённости. Плечи были закрыты, что обеспечивало скромность, а вырез был вполне деликатным, но при этом придавал образу изящество, не обнажая ничего лишнего. Этот наряд сочетал в себе практичность, комфорт и невероятную, ненавязчивую красоту.
По моей просьбе, озвученной служанке, пришла горничная — тихая, ловкая женщина средних лет. Её быстрые и умелые руки помогли мне уложить волосы, которые я обычно носила распущенными. Она аккуратно приподняла их на висках, создав изящный объём, обрамляющий лицо, а затем мягко распустила по плечам естественными струящимися локонами, придав причёске одновременно небрежный и ухоженный вид. Взглянув в зеркало, я была приятно удивлена. Цвет и фасон одежды оказались невероятно удачными, они словно были созданы для меня, подчёркивая черты моего лица, усиливая выразительность глаз и придавая всему образу особую утончённую прелесть. Даже цепочка на шее, которая на самом деле была неотъемлемой частью моего состояния — неким символическим «поводком», удерживающим мою внутреннюю сущность, — на этот раз выглядела не более чем изящным украшением, сливаясь с общим образом и не выдавая своего истинного значения.
От волнения у меня всё внутри дрожало, сердце колотилось как сумасшедшее, отбивая бешеный ритм в груди, а волнение драконицы, которое передавалось мне каждой вибрацией её сущности, никак не помогало сохранять спокойствие. Это внутреннее смятение отразилось и на моём внешнем виде — щёки раскраснелись, придав лицу живой, даже страстный вид, который редко появлялся без бурных эмоций. «Господи, — прошептала я, обращаясь то ли к небу, то ли к самой себе в поисках хоть какой-то поддержки, — как же я хочу, чтобы сегодняшний день преподнёс мне приятный сюрприз, а не очередное разочарование». Я всем своим существом понимала, что нас ждёт что-то важное, что-то, что может многое изменить в моей жизни, и мне отчаянно хотелось быть готовой к этому, встретить это во всеоружии — не только внешне, но и внутренне.
43
Долго мучиться не пришлось, и, к моему удивлению, испытания оказались на редкость короткими. Едва я успела перевести дух после предыдущего испытания, как в комнату решительным шагом вошёл льер Айрелл. Его цепкий и проницательный взгляд скользнул по мне с ног до головы, и в нём явно читалось одобрение, что заметно ослабило едва возникшее внутреннее напряжение. Не давая мне опомниться, он подошёл ближе, мягко, но властно взял мою правую руку, и не успела я опомниться, как на безымянный палец было надето явно золотое кольцо, украшенное небольшим, таинственно поблёскивающим тёмным камешком. Кольцо было ощутимо тяжёлым и холодным, и его присутствие на пальце приковывало всё внимание.
Я так глубоко погрузилась в размышления о том, что бы это могло значить — помолвка? Символ принадлежности? — что совершенно не заметила, как мгновенно оказалась не на территории дома, а на бархатных сиденьях просторной кареты. Напротив меня, погруженный в свои мысли, сидел сам льер Айрелл, а компанию нам составлял все тот же маг, чья загадочная, едва заметная улыбка не придавала мне ни уверенности, ни столь желанного спокойствия. Она скорее порождала новые вопросы, чем давала ответы. Судя по нарастающему стуку копыт и меняющимся звукам за окном — городской шум постепенно сменялся шелестом листвы и пением птиц, — мы стремительно удалялись от города. Каждую секунду
